Рафаэль Патай
ИУДЕЙСКАЯ БОГИНЯ

Yihudim — соединения

Термин yihud («соединение», мн.: yihudim) в каббалистической и хасидской литературе относится к четырем разным типам ритуалов. Один из них — формулировка довольно простого декларативного утверждения перед произнесением молитвы или совершением мицвы, когда человек полностью сознает нацеленность своих действий на последующее соединение Бога и Шехины. Второй является произнесением наподобие речитатива тех же или похожих формул с целью изгнать dibbuk (дух) из тела человека, которым он овладел. Третий состоит из чрезвычайно сложных умственных упражнений, в которых божественные имена соединяются в одно имя многими разными способами ради достижения двух целей: соединить Бога и Шехину и соединить душу адепта, совершающего обряд, с божественной душой небесного Царя. В этом случае yihudim совершаются во имя их самих и того результата, который они могут иметь. Наконец, четвертый тип yihudim служит искупительной цели, искуплению грехов и очищению человека, ставшего нечистым из-за совершенного греха.

И хотя некоторые yihudim имеют корни в далеком прошлом, все они получили окончательное развитие благодаря цфатским каббалистам XVI столетия. Вне зависимости от их разных целей все четыре типа yihudim основаны на доктрине страдающей в изгнании вместе со своими детьми Шехине; на том, что изгнание — это трагическая разлука между ней и ее божественным супругом, Священным и Благословенным, которая причиняет невыразимую боль им обоим; на том, что yihudim соединяют их или хотя бы уменьшают расстояние между ними, доставляя им обоим радость; и таким образом, yihudlm — самые важные религиозные акты, совершаемые человеком.

Теперь мы поближе взглянем на каждый из четырех типов y'lhudim.

1. Зогар о соединениях

Одной из самых замечательных новаций каббалы стала идея высшего долга — и привилегии — религиозного человека в соединении божественного Царя и разлученной с Ним возлюбленной Шехины (или Матронит). Мы уже отчасти познакомились с талмудическими и мидрашистскими предшественницами идеи того, что Шехина, —- поначалу воспринимаемая как видимое и слышимое присутствие Бога на земле, — жила в Храме, а когда Храм разрушили, она оказалась в изгнании. Нам также известно, что союз мужчины и женщины рассматривался в Зогар как подобие союза Бога и Шехины и в то же время как исполнение одного из величайших священных заветов, ибо мистически поддерживал божественный союз, следовательно содействовал единству божества.

И тем не менее Зогар сделал еще один важный шаг, перенеся концепцию влияния людского поведения на состояние божества с сексуального соединения мужа с женой на все поступки, совершаемые человеком, по крайней мере на все поступки, имеющие религиозное значение. Как записано в Зогар, Израиль достиг царского титула, благодаря своим «беспримерным стараниям (hishtadlut) соединить в Торе и заветах Священного и Благословенного с Его Шехиной, привести Царя [то есть Бога] на Его место и к Его слугам Наверху...» (1).

Согласно Зогар, Бог и Шехина не только наивысшая божественная пара, но также духовно-мистические родители Израиля. Это ясно сказано сразу же после приведенной выше цитаты: народ Израиля — «дети Священного и Благословенного и Его Шехины». Конечно же, Зогар также утверждает, будто и Адам не был простым творением рук Бога, а был сыном Бога и Шехины, и на это намекает отрывок на следующей странице Зогар, где сказано, что, как только Адам «явился в мир, солнце и луна увидели его и их свет померк (nistam: буквально, скрылся), потому что Адам пяткой закрыл их. Почему? Потому что он — творение Божественного Солнца и Луны» (2), то есть Бога и Шехины.

Везде и всегда Зогар требует от внимательного иудея, который хочет правильно исполнять заветы, чтобы он посвящал все свои дела Богу и, таким образом, был настойчив в избавлении от сил зла: «Рабби Эл’азар сказал: "Все свои дела человеку необходимо совершать, помня о Священном Имени". Что это значит? Это значит, ему надо, что бы он ни делал, отчетливо произносить Священное Имя, чтобы все было ради Него и Другая Сторона не могла ничего позаимствовать, ведь она [Другая, то есть Злая, Сторона] всегда в ожидании и может поживиться за счет людских дел» (3).

Это, если попросту, учит, что всем совершаемым человеком поступкам грозит опасность быть захваченными «другой стороной», то есть злыми, сатанинскими силами. Чтобы это предотвратить, нужно твердо и ясно подтвердить, прежде чем совершить нечто, что это делается во имя Бога. Ниже мы рассмотрим конкретный пример акта — то есть соединения, которое должно быть таким образом посвящено Богу и должно предотвратить участие главной демонессы Лилит (см. «Лилит и суккуба»). Доктрина, приписываемая Зогар рабби Эл’азару, является фоном, на котором заклинание следует рассматривать.

По мысли автора Зогар даже запрет на незаконную связь находится в прямой зависимости от отношений между Богом и Шехиной, которая названа «народом Израиля»:

«Когда [Еву] сотворил Священный и Благословенный для Адама, то Он благословил их... как кантор, который благословляет невесту семью благословениями. Отсюда нам известно, что жених и невеста, будучи благословленными семью благословениями [что есть часть традиционной свадебной церемонии], льнут друг к другу так же, как это происходит Наверху. Поэтому тот, кто идет к жене другого, пятнает соединение, ибо соединение Народа Израиля происходит со Священным и Благословенным и только с Ним... "Тот же, кто соединяется с женой другого, как будто обманывает Священного и Благословенного и Народ Израиля...» (4)

Конечно же, существует принципиальная проблема во всех этих упоминаниях о брачных отношениях Бога и Шехины, которая была отлично известна каббалистам: эта проблема вставала из отдельного существования Шехины от Бога и касалась доктрины божественной неделимости. Как пишет Исайя Тишби (в моем буквальном переводе):

«Каббалисты... поняли возникшую теологическую опасность [заключенную в проблеме единства Шехины с другим сефирот], и в своем понимании природы мистического греха отдали первое место — как "корню бунта" и еретическому отрицанию принципа единства Бога — той точке зрения, что Шехина является отдельной сущностью, независимой от системы сефирот; однако они не отрицали возможность ее отделения от системы. Тайна мистического союза есть тайна соединения Шехины с ее супругом Tiferet ["красота", одна из высших сефирот], то есть интеграция в неделимую систему сефирот [см. Зогар 1:12а и т. д.], и религиозной миссией смертного является поддержка этого союза с помощью kavvana ["концентрация"] молящегося и заветов» (5).

Упомянутый отрывок Зогар (1:12а) гласит: «И учитывая все это, должно знать, что Господь Всемогущий един и неделим...»

Я полностью процитировал предлагаемое объяснение в попытке показать, с какими трудностями сталкивается современный исследователь каббалы, желающий примирить ясные высказывания, заключенные в Зогар, насчет Шехины с главной доктриной божественного единства, на которую они, как и каббалисты во все времена, включая, в первую очередь, автора Зогар, никогда не посягали. И естественно, неприкасаемой она остается, пока речь идет о doctrine in principle. Бог един — так было для иудаизма со времен библейского Sh'ma Yisrael (Слушай, о Израиль), главное и не требующее доказательств утверждение, закрытое для сомнений, даже для намека на сомнение. И все же, учитывая огромный мифологический материал в Зогар и других каббалистических сочинениях, следует признать, что для поддержания веры ученому-каббалисту требовалась неординарная мыслительная способность к отчуждению определенного материала. С одной стороны, он был убежден в единстве и неделимости Бога, с другой — ему приходилось принимать на веру мифы, с удивительными подробностями рассказывающие об отношениях Бога и Шехины, об их ссорах и требованиях друг к другу, и т. д.

Взять, например, так называемые «Откровения Илии», цитируемые из Tiqqune haZohar (одна из книг Зогар) и печатающиеся в начале бесчисленных изданий хасидских, сефардских и восточных иудейских молитвенников. Их сопровождает рекомендация: «Полезно перед каждой молитвой читать Откровения Илии, пусть его достоинства защитят нас, аминь! Полезно читать Откровения Илии, чтобы отверзлось сердце». Этот арамейский текст занимает больше трех страниц и содержит следующее: «Вы, которые спите на Хевроне [то есть Авраам, Исаак и Иаков], и ваш верный Пастырь [то есть Моисей], очнитесь от вашего сна, просыпайтесь и пойте, будите Шехину, которая спит в изгнании... Тотчас Шехина подает голос и трижды зовет верного Пастыря, и говорит ему: "Поднимайся, о верный Пастырь..."»

За этим следует мистический спор Бога и Моисея, главным результатом которого стало то, что Шехина, представляемая четвертой буквой (буквой «Н») в Тетраграмматоне (YHWH), отправилась в изгнание, и Имя, то есть Бог, перестало быть единым и неделимым, ибо остались только три буквы YHW. Эти три буквы, когда написаны из названия — Yod Не Waw — в сумме имеют 39, что совпадает со словом tal, которое означает «роса». Следующие слова в Песне Песней 5:2: «Отвори мне, сестра моя, возлюбленная моя... потому что голова моя вся покрыта росою (tal)», — принадлежат Богу: он обращает их к Шехине, и значит это, что Бог в отсутствие Шехины есть лишь YHW, поскольку, согласно правилу в каббалистической gematria , два слова, буквенные выражения которых имеют одинаковое числовое выражение, являются равноценными. Итак, процитированные из Песни Песней слова означают, что Бог выражает свою любовь к Шехине и тоску по ней, ведь без нее нарушена его целостность, он всего лишь tal, то есть Yod Не Waw. Только вновь соединившись с Шехиной, Бог опять станет YHWH (Yahweh, или Яхве) (6).

Отрывок, процитированный в молитвеннике, заканчивается словами: «Тотчас поднимается верный Пастырь, и Святые Отцы вместе с ним. Такоба тайна соединения. Благословен будет вечно Господь Бог. Аминь и аминь». Это, кстати, каббалистическое объяснение, почему так важно произносить все молитвы и исполнять все заветы не просто так, а с kavvana — со священным намерением соединения, чтобы помочь Богу вновь стать единым и неделимым.

Сложность процитированного отрывка — хороший пример природы многих каббалистических доктрин, которые требуют определенного умственного усилия, чтобы в них разобраться. Однако легко предположить, что чем менее сведущ человек в мистических доктринах каббалы, тем более очевидно, что он будет рассматривать отношения Бога и Шехины как подобие отношений смертных мужа и жены. Для подавляющего большинства приверженцев каббалы и потом хасидизма, которое имело представление о мистических доктринах только благодаря кратким, но частым упоминаниям о них в молитвеннике, неизбежной была антропоморфизация Бога в двух персонажах — Священного и Благословенного и Шехины, а также придание им и их взаимоотношениям якобы человеческого характера. С теологической точки зрения это было великой слабостью иудейского мистицизма, а с психологической точки зрения — его великой силой.

2. Лурианский kavvanot

Учение о соединении Бога и Шехины на Небесах и о необходимости борьбы всеми своими поступками за восстановление союза или хотя бы приближение божественной пары друг к другу, о чем написано в Зогар, стало предметом размышлений Исаака Лурии, с чьим трудом мы уже неплохо знакомы. Исаак Лурия был самым влиятельным каббалистом со времен Моисея де Леона. Лурия превратил идеи Зогар в настоящий принцип мотивации для всей сферы религиозной деятельности. Он учил, что, совершая любую мицву (божественный завет), необходимо сосредоточиваться на ее единственной священной мистической цели соединения Бога и Шехины. Понятие kavvana, которым, как мы узнали выше, пользовался Лурия, является специальным талмудическим понятием для принципа, состоящего в том, что, совершая мицву, необходимо это делать максимально сосредоточившись (kavvana) на совершении соответствующей мицвы. Если же совершать мицву, не сосредоточившись на ней, то ничего не получится, разве что совершить ее еще раз как полагается (7). Более сложным талмудическим понятием является kavvanat balev, то есть «концентрация (сосредоточенность) сердца» (8).

В лексиконе Лурии термин kavvana наделен высоким смыслом: он призван означать высокую степень концентрации на мистическом значении совершаемого религиозного акта. Этот тип kavvana имел и имеет видимое и слышимое выражение на телесном языке хасидских евреев, наследников лурианской традиции. Например, когда они произносят: «Sh'ma’ Yisrael» (Слушай, о Израиль), — то закрывают глаза, прижимают ладонь к лицу, сильно, как могут, напрягают мускулы на лице, в первую очередь вокруг глаз, резкими и быстрыми движениями раскачиваются вперед-назад верхней частью тела и восклицают: «Ehad!» («один» — последнее слово первой фразы) — громко и с чувством. За всем этим лежит глубокое убеждение, что самое искреннее признание в вере должно быть произнесено с большой сосредоточенностью, которая выражает себя в сотрясении тела и души.

Лурия рекомендовал много kavvanot (концентраций), которые стали предметом размышлений для всех каббалистов, собравших его указания в книге под названием «Sefer haKavvanot» (Книга концентраций) (9). Он предлагал произносить определенную формулу перед совершением всех видов мицвы. Эта формула определенно подтверждает, что намерением произносящего ее является yihud, соединение, Бога и Шехины. Несколько раз в разных вариациях это повторяется в «Sefer haKavvanot» и множестве других источников, которые цитируют Лурию. Подробная версия приводится выше (см. «Заботливая Матронит») в нашем рассуждении об образе Матронит. Популярная краткая версия такова: «Для соединения Священного и Благословенного с Его Шехиной в страхе и любви, надо соединить YаН и WeH в неделимом союзе во имя всего Израиля и поднять Шехину из праха...» (10) YаН и WeH есть, конечно же, две половинки самого священного имени Яхве, из которых первая в каббалистической доктрине является мистическим эквивалентом Бога-Царя, тогда как вторая — эквивалент Шехины. Разрыв в священном имени отражает разрыв между Богом и Шехиной, и их воссоединение мистически представлено в единстве YаН и WeH, восстановлении единого и неделимого Бога.

В «Sefer haKavvanot» процитированы слова Лурии: «Необходимо быть внимательным и не забывать прежде любого дела произнести: "Во имя соединения Имени Священного и Благословенного в страхе, любви и благоговении, именем Израиля", ибо всегда следует соединять мужское и женское (11)».

Самый известный ученик Лурии Хайим Витал (1543—1620), чьи сочинения являются главным источником познания лурианской каббалы, поясняет в своем труде «Sha’ar haMitzvot» (Ворота завета): «Надо быть как сын, чья цель — исполнять волю Отца Небесного и доставлять Ему удовольствие. Понять это может только тот, кто знает kavvana молитвы и mitzvoth и, совершая их, концентрируется на правильном видении Божественных Миров и на воссоединении Имени Священного и Благословенного с Его Шехиной...» (12)

В своих других сочинениях Хайим Витал также возвращается к лурианским yihudim. В «’Etz Hayyim» (Плод дерева жизни) он пишет: «И знайте, что это акт милосердия и молитвы соединить имя YаН, отделенное от WeH, соединить их вместе... Поэтому, прежде чем совершить мицву или акт милосердия, следует сказать: "Да соединится имя Священного и Благословенного с Его Шехиной, в страхе и любви, да соединятся YаН и WeH во имя всего Израиля.,."» (13)

Теперь я позволю себе к этим указаниям Лурии относительно yihudim прибавить каббалистическую интерпретацию восемнадцати благословений, главных молитв, произносимых трижды каждый будний день и четырежды в субботу и по праздникам всеми соблюдающими обычаи евреями, будь они хасиды или не хасиды. В «Zohar Hadash» (Новый Зогар), собрании высказываний и текстов, найденных в манускриптах цфатских каббалистов и собранных Авраамом бен Эли’эзер хаЛеви Беруким, учеником Моисея Кордоверо, утверждается, что восемнадцать благословений должны служить соединению Бога и Шехины. Отрывок, о котором идет речь, гласит: «Прошептанная (или тайная) молитва является "веянием тихого ветра" [в котором Господь явил себя Илии, 3 Царств 19:12]. И коли пришел Царь [то есть Бог], то следует встать, выказывая Ему почтение, поэтому молитва [восемнадцать благословений] называется Amida [стояние]. Жизнь Миров [то есть Бог] заключается в восемнадцати благословениях, через которые соединяются Бог и Его Шехина, YAHDWNHY [то есть Яхве и Адонай]...» (14) Поэтому самая важная и часто произносимая молитва, как считается, служит главной цели каббалистической жизни: восстановлению единства на Небесах, yihud Бога и Шехины.

3. Пространство yihudim

В первоначальной талмудической трактовке концепция изгнания Шехины попросту означала, что после разрушения Иерусалимского храма и пленения народа Израиля Шехина, явление Бога на земле, тоже ушла в изгнание (15). В каббале изгнание Шехины, отождествляемой с народом Израиля, начало играть гораздо более важную роль, а это «значило, что часть Бога ушла от Бога» (16). Тексты в Зогар, описывающие это изгнание, а также стенания страдающей Шехины (или Матронит) над своими разрушенными покоями, ее тоску по супругу, по Богу, — самые трогательные во всей каббалистической литературе (17).

В более поздней, лурианской, каббале изгнанию Шехины и ее разлуке с Богом придано более масштабное, космическое значение. Лурия учит, что исток этого трагического события надо искать в днях Творения, когда Адам согрешил, размышляя только о последней сефире, то есть Малкхут (отождествляемой с Шехиной), вместо того чтобы объять мыслью весь союз и все сефирот. Он же принял Малкхут, то есть Шехину, за Бога и таким образом расшатал союз сущностей в едином Боге, тогда как должен был укрепить его (18).

В основе этой доктрины, естественно, каббалистическая идея, подразумевающая, что все поступки человека — в случае Адама как первого человека — трагическим образом отзываются на состоянии божества. С грехом Адама началась фатальная стадия единства божества, которая и была, и есть, и повторяется снова и снова из-за «разрушительного и таинственного воздействия греха человека». Таким образом изгнание Шехины стало «символом нашей собственной вины, и целью религиозной деятельности должен быть конец изгнания или, по крайней мере, движение в этом направлении. Воссоединение Бога и Его Шехины составляет смысл искупления» (19). В этом заключен конечный теософский мотив yihudim, соединений.

Хотя обычно Исааку Лурии приписывают внедрение yihudim в каббалистическую доктрину и практику, на самом деле идея носилась в воздухе каббалистического Цфата XVI столетия. Она появляется, например, в учении старшего современника Аурии, каббалиста Моисея Кордоверо (1522 —1570), который, хотя и был заслонен более яркой и влиятельной фигурой Лурии, все же является не менее важным каббалистическим мыслителем. Именно Кордоверо оставил нам самое подробное описание объединенной цели двух ежедневных утренних обрядовых надеваний tallith (таллит ) и tefillin (тефиллин, тфиллин — амулеты). Прежде чем надеть их, как пишет Кордоверо, следует произнести:

«Для соединения... и чтобы достичь через тефиллин руки, разума для Женской Половины Лица [то есть для Шехины] и через тефиллин головы, разума для Половины Лица [то есть для Бога], чтобы Жених [Бог] обнял Невесту (Шехину). Его левая рука под ее головой, и Его правая рука обнимает ее... И завязки [тефиллина] должны стать узами любви Жениха и Невесты, и нельзя допустить, чтобы грехи стали завязками, соединяющими Самаэля [то есть Сатану] и его женщину [Лилит], и всю их свиту... Смотрите, я надеваю тефиллин на голову, чтобы все идолопоклонники остались под рукой Низшей Шехины, и тефиллин на руки надеваю, чтобы все остальные боги были под властью Верхней Шехины...» (20)

Объяснение концепций и терминов, имеющихся в этом yihud, требует пространного введения в мир каббалы Кордоверо, что уведет нас далеко за пределы нашей темы. Однако даже без такого экскурса цель отрывка достаточно ясна: он утверждает, что, произнося соединяющую формулу, человек, который надевает тефиллин, может быть уверен в соединении узами любви Бога и Шехины, так же как в том, что Самаэль и Лилит не смогут воспользоваться завязками для бесчестной цели.

Что до разделения Шехины на «Верхнюю» и «Нижнюю», это основано на зогарическом различии между «Шехиной Наверху» и «Шехиной Внизу». Наверху, на небесах, Шехина обитает среди двенадцати Священных Колесниц и двенадцати Священных Животных, тогда как внизу она живет среди двенадцати племен израильских. Именно Нижняя Шехина ушла в изгнание вместе с детьми Израиля после разрушения Иерусалимского храма. Однако два явления Шехины, как учит Зогар, связаны вместе, так что на самом деле Верхняя Шехина и Нижняя Шехина суть одна Шехина (Zohar 1:159b).

Каббалистические доктрины, ставшие основой процитированных указаний Кордоверо, содержатся в нескольких его сочинениях. В его «Shi’ur Qoma» (Мера роста) написано, что благочестивый человек своими поступками побуждает Шехину соединяться с ее Супругом. В «Pardes Rimmonim» (Гранатовый сад) он поясняет: «Если человек благочестив [tzaddiq], Шехина преследует его и соединяется с ним, так что через его добрые дела союз [Шехины] с ее Супругом возобновляется... Таким образом, очевидно, что возбуждение tzaddiq становится причиной соединения Божественного tzaddiq (Бога) с Шехиной...»

Кордоверо также использует идею Зогар, касающуюся соединения Шехины с благочестивыми мужами, чьими прототипами были Иаков и Моисей (см. «Возлюбленная земных мужчин и богов»). Он пишет в «Tomer D’vora» (Пальма Деворы):

«Мужчина стоит между двумя женщинами: нижней, плотской, которая получает от него еду, одежду и супружеские права, и Шехиной, которая стоит над ним и сама благословляет его всем этим, чтобы он мог отдать... Случается, что мужчина расстается со своей женой, и это бывает по трем причинам: 1) потому что у нее менструация; 2) потому что он занят изучением Торы и в будние дни не приходит к ней; 3) потому что он путешествует и воздерживается от греха. В такое время Шехина приходит к нему, и привязывается к нему, и не покидает его, чтобы он не был обделен и разделен с женой, потому что мужчина целостный, только когда мужское и женское соединяется, вот Шехина и соединяется с ним [то есть неразлучна с ним]» (21).

Еще до публикации kavvanot Лурии и его молитвенника, учителя-каббалисты осознали yihudim как нечто важное для молитвы с полной концентрацией. Евреи разных диаспор произносили yihudim и продолжали делать это до тех пор, пока в XIX столетии, вследствие упадка каббалы и традиционного иудаизма в целом, yihudim не были исключены из молитвенников просвещенных общин в Центральной и Западной Европе. Одним из первых, кто предписывал произнесение yihudim, был Илиаху де Видас, ученик и близкий друг Моисея Кордоверо. Он закончил свой главный труд «Sefer Reshit Hokhma» (Книга начальной мудрости) в Цфате в 1575 г. «Reshit Hokhma» — одно из выдающихся произведений на тему морали в иудаизме, и в то же время это труд думающего и глубоко чувствующего каббалиста, для которого Зогар — главный источник вдохновения и провидения в делах религиозных. По поводу yihudim Видас пишет так:

«Прежде чем совершить yihud, следует произнести собственным языком и сказать вслух: "Я делаю это, я совершаю эту мицву, чтобы соединить Шехину со Священным и Благословенным. И еще следует сконцентрироваться на соединении YAQDWNQY. В утренней молитве мы соединяем Шехину с Hesed (Любовь, то есть четвертая из сефирот)... Днем мы молитвой соединяем Шехину с левой рукой (то есть сефира гевуры, «силы»), а вечером соединяем ее с Центральной Колонной (22)... Таким образом, суть наших молитв — соединение Шехины с упомянутыми сущностями (B’hinot). И еще следует каждый день соединять Шехину с тайной постели, стола, стула, лампы... Будьте внимательны, это всестороннее соединение для ежедневных правил... » (23)

Слово YAQDWNQY требует объяснений. В других текстах оно появляется в виде YAHDWNHY (см. ниже). Древнееврейская буква gof (гоф), транслитерируемая как «q», обычно используется для замены буквы he (h), если священное имя произносится или пишется вне чтения Библии или молитвенника. Таким образом, Elohim (Бог) становится Eloqim, а Тетраграмматон YHWH превращается из Yod Не Waw Не в Yod Qe Waw Qe. Каббалистическое священное имя YAHDWNHY — сложное, составленное из букв YaHWeH в сочетании с буквами другого священного имени AdoNaY, означающее «Господин» и как правило заменяющее имя Yahweh в Библии и молитвеннике. В учении каббалы священное имя Яхве подразумевает мужской род, а имя Адонаи — женский. Что до «тайны» кровати, стола, стула и лампы, это означает, что вся дневная деятельность мужчины должна быть такой, чтобы она тоже служила соединению Бога и Шехины.

Требование приложить все умственные и психические усилия для достижения главной цели, то есть соединения Бога и Шехины, стало обязательным в каббалистических молитвенниках с XVII в. Одной из первых и самых популярных в ашкеназском мире была «Sefer Sha’are Tziyon» (Книга врат сионских) Натана Ганновера (XVI—XVII вв. ) (24). «В этом томе, — пишет Шолем, — лурианские доктрины миссии человека на земле, его связей с силами верхних миров, трансмиграций его души, его стремления достичь tiqqun (совершенство) внедрены в молитвы таким образом, что могли быть оценены и поняты всеми, во всяком случае они пробуждали воображение и чувства» (25). Натан Ганновер пишет о соединении Бога и Шехины:

«После того как вы совершили полночный tiqqun (молитву в память разрушения Иерусалимского храма и восстановления Израиля), подготовьте свою душу, подчините все члены Священному и Благословенному и Его Шехине, пусть ваше тело будет колесницей Шехины, и произнесите, всемерно сконцентрировавшись и думая о благе: "Господин мира! Смотри, я хочу, чтобы мое тело стало колесницей Шехины, и пусть соединятся Священный и Благословенный и Его Шехина (YAHDWNHY) в страхе и любви (YAHHWYHH), пусть соединятся имя YаН и имя WeH в неделимом союзе ради Израиля"» (26).

Несколько пунктов в этом параграфе требуют пояснения. Концепция колесницы (merkava), то есть транспорта, ибо Бог имеет корни в видении Иезекииля о Священной колеснице (Иезекииль 1) как некоем «транспорте», несущем Его престол. В каббалистической трансформации термин стал приложим к мистическому адепту, который, благодаря сильной kavvana (концентрация), привлекает к себе Шехину, «присутствие» Бога, и таким образом становится колесницей, на самом деле сосудом для нее. Термин merkava также означает использование гематрии, то есть сочетания букв в словах или выравнивания их численного значения. В нашем тексте есть два примера этого типа гематрии. Первый получил объяснение выше. Второй, YAHHWYHH, — похожее сочетание божественных имен YHWH и EHYH (то есть Ehych; ср. Исход 3:14) со значением «Я есмь».

Одной из наиболее ценных и ранних каббалистических антологий является «Midrash Talpiyot», составленная сефардским раввином Илией хаКохен из Смирны (умер в 1729 г.), который также известен как Илия хаКохен хаИттамари по одной из его первых книг «Midrash halttamari» (первая публикация в Константинополе в 1695 г.). Для «Midrash Talpiyot» рабби Илия использовал материал из примерно трехсот книг и расположил его в алфавитном порядке и в соответствии с темой. На трех страницах раздела под названием «Anaf Yihud» (Ветвь соединения) он в основном рассматривает единство Бога и лишь мельком затрагивает соединение как совершаемый обряд. Он пишет:

«Из манускрипта: Прежде чем совершить мицву, следует вслух произнести: "Я совершаю эту мицву, чтобы соединить Священного и Благословенного с Его Шехиной", — и сконцентрироваться на соединении имен Hawaya v’Adnut [буквально: «бытие и власть», но здесь: священные имена Яхве и Адонаи] таким образом: YAHDWNHY, и тогда пожелать, чтобы она [Шехина] восстала из Изгнания. Как? Когда мужчина идет в синагогу, чтобы молиться, он должен говорить: "Вот, я иду соединять Шехину со Священным и Благословенным", — и также должно быть с каждой мицвой» (27).

Вот мы и познакомились с каббалистическими соединениями священных имен с целью соединения Бога и Шехины, так что единственно новый элемент в манускрипте рабби Илии — это указание произносить формулу по дороге в синагогу, возвышая таким образом механический акт движения до мистически значимого акта.

Среди каббалистов XVIII столетия, в чьих размышлениях услужение Шехине с помощью «соединений» стало занимать центральное место, был выдающийся мыслитель Хаим Иосеф Давид Азулай (1724—1806), знаменитый палестинский галахический авторитет, учитель-каббалист, путешественник, известный также под своим еврейским акронимом ХИДА. Его интерес к yihudim становится совершенно очевидным в комментариях к Пасхальной Аггаде , названных «Simhat haRegel» (Радость праздника). В них он приписывает мистическое влияние на Шехину практически каждому обряду, совершаемому в связи с ритуальной пасхальной трапезой. Когда сжигают hametz, «заквашенные» крошки, найденные в доме накануне Пасхи (Песах), «правильно, — пишет он, — сказать: Будь это моим долгом перед Тобой, о Господи... я уберу hametz из моего дома и из моих владений, вот, о Господь наш Бог... Ты уберешь все внешнее (то есть злых духов) и дух нечистоты с земли, и очистишь нас от злых помыслов... и от тех, что противостоят Шехине, уничтожь их вместе с духом уничтожения...» (28).

Хида также рассматривает концепцию tzaddiq (цаддик) как колесницу для Шехины и совершение mitzvoth «с целью очищения искр святости и соединения Любящих [то есть Бога и Шехины]» и утверждает, что «окончательное искупление произойдет во имя Шехины». Он указывает, что перед тем, как выпить каждый из традиционных четырех бокалов вина во время сиддур, следует сказать: «Вот, я готов и собираюсь совершить mitzvah первого [второго, третьего, четвертого] бокала из четырех бокалов во имя соединения Священного и Благословенного с Его Шехиной, благодаря Ему, который таинствен и незрим (то есть Бог), во имя Израиля». Та же молитва должна быть повторена, согласно Хиде, перед тем как съесть matza (маца), тагог (горькие травы), рассказать об исходе из Египта, съесть afikoman [кусок мацы, которые съедается в конце трапезы] и так далее (29). Короче говоря, сиддур для Хиды — серия обрядов, имеющих одну цель: соединение Бога и Шехины.

Хида был также одним из наиболее вдохновенных защитников yihudim от критики рабби Езекиэля Ландау (см. ниже). Согласно Хиде, следует принять практику евреев Турции и повторять I'shem yihud, ибо, делая это, человек «с очевидностью демонстрирует, что его поступки совершаются лишь во имя Бога, и тогда не будет ничего и никого чужого [то есть злых сил] в его занятиях или совершении mitzvot». Он «дает нагоняй» рабби Езекиэлю Ландау за его несдерживаемый гнев, направленный на хасидов, и его точку зрения, будто «никакой специальной концентрации не требуется, и все совершенства появляются автоматически на небесах в результате наших действий». Также Хида настаивает на том, что нельзя сравнивать человека, который «имеет верную цель», и того, кто «совершает предписания во имя неба», но не поставил себе ясную цель (30).

4. Хасидские учителя о yihudim

Хасидский обычай произносить yihudim появился благодаря основателю хасидизма рабби Исраэлю Ба’ал Шем Тову (1700—1760). «Sefer Keter Shem Tov» (Книга о короне доброго имени) цитирует рассказ Бешта (древнееврейск. BShT, акроним имен Ба’ал Шем Това) о явленном ему видении, якобы он поднялся на небо, где ему было сказано: «Я пока не умру, потому что они радуются Наверху, когда я внизу произношу yihudim». Потом, продолжал Бешт, он спросил Мессию, которого увидел Наверху: «Когда придет Учитель [то есть ты]?» И Мессия ответил: «Когда твое учение распространится повсюду... и весь Израиль сможет совершать соединения и подниматься сюда, как ты...» (31)

Едва yihudim стали частью хасидского мира, как хасидские учителя предложили множество изменений в их текст, а также принялись заново их интерпретировать. Одним из учеников Бешта был рабби Я’аков Иосеф из Полонного (умер в 1782 г.), который был раввином Шаргорода, второй по величине еврейской общины в Подолии, и был исключен из нее в 1748 г. за приверженность Бешту. Я’аков Иосеф яростно сражался с оппонентами хасидизма и немало способствовал разъединению хасидов и митнагдим . В своем главном труде «Toldot Ya’aqov Yosef» (История Я’акова Иосефа) и в других сочинениях он учил, что размышления о зле появляются у человека только для того, чтобы побудить его подняться и «улучшать» или «совершенствовать» их в молитве. Его очень занимала концепция человека как «колесницы Шехины», и он писал по этому поводу:

«Таким образом человеку предназначено быть колесницей Шехины, телом и душой, как это было на горе Синай, когда Моисею были даны скрижали Откровения... Рамбан [рабби Моше бен Нахман, или Нахманид] писал в разделе Ahare: "Он будет жить ими [законами Торы]". Такова цель человека: очищать себя [то есть свое тело], пока не станет колесницей Шехины, телом и душой, как [были] Енох и Илия и прочие. И вот что он сказал: "Человек воздерживается от изучения Торы на время погребения умершего, чтобы отделить чужую мысль от своих собственных и таким образом заставить q'lippa [злые духи] отойти от Шехины, которая в этом случае могла бы соединиться со своим Супругом. Вот настоящая свадебная церемония, так и понимай ее"» (32).

Опять требуются кое-какие пояснения. В первую очередь, Нахманид (ранее Левит 18:5, где появляется выше приведенная цитата) не говорил того, что, как утверждает рабби Я’аков Иосеф, он говорил. Нахманид говорит следующее: «Те, которые оставят все дела земного мира и не будут обращать на них внимание, как будто у них нет тела, а обратятся стремлениями и помыслами единственно к Создателю, как было с Илией — когда их душа лепится к Божественному имени, будут жить вечно во плоти и духе...» Мысль о том, что человек должен стать колесницей Шехины, взята Я’аковом Иосефом не у Нахманида, а у каббалистов постлурианского периода.

Далее, к позднему периоду каббалы относится также мысль, что отделением себя от чужих, нечистых или злых мыслей можно освободить Шехину от q’lippa, нечистой «шелухи», темных сил sitra ahra, «другой стороны», которые лепятся к ней и мешают ей соединиться с ее супругом — Богом. Однако, как мы увидим ниже (см. «Лилит и херувимы»), сама концепция q'lippa заключена в Зогар.

Более поздняя книга рабби Я’акова Иосефа, озаглавленная «K’tonet Pasim» (Многоцветная одежда) (33), содержит каббалистические поучения, основанные на книгах Левит и Числа. В этой книге он столько раз обращается к Шехине и yihudim, что не остается сомнений: этот предмет для него важен, может быть, даже самый важный (34). Суть более десятка текстов, в которых рабби Я’аков Иосеф говорит о соединении Бога и Шехины — многие из них приукрашенные и более разработанные тексты из ранней каббалистической литературы, — в результате дает следующую картину его учения.

Из-за наших грехов разорваны любовные отношения Бога и Шехины. Вместо того чтобы быть лицом к лицу, как любящая пара, «они стоят спина к спине, представляя тайну двух лиц и дормиту» (с. 18) (35). Из-за «ненависти и разлуки внизу» на земле произошло разделение четырех букв имени Бога, YHWH, наверху (с. 19). В разлуке богов виноваты злые силы (с. 96). Однако «когда будет устранена зависть, которая является причиной распада и смерти мира, на землю, вниз, придет покой и соединение, обусловив воссоединение имени Бога наверху» (стр. 60, 96, 97). Человек должен делать все, что в его силах, дабы установить мир и покой на земле и таким образом способствовать соединению богов наверху (с. 21). Каждое физическое действие должно сопровождаться «напряженной мыслью о соединении Бога и Шехины» (с. 54). Размышлениями о Торе и совершением mitzvot человек способствует соединению наверху, соединению «лицом к лицу» Бога и Шехины (стр. 174—175), в результате чего те, кто наверху, и те, кто внизу, будут благословлены (с. 68). Совершая любой из своих поступков, «человек должен концентрироваться на на соединении Бога с Его Шехиной» (с. 219).

«Шехина есть источник душ». Долг человека — исполнять завет и держать в чистоте свои мысли, что будет способствовать освобождению Шехины и очищению ее от злых духов, нечистых элементов, прилепившихся к ней, чтобы она могла присоединиться к «своему возлюбленному» Богу и соединиться с Ним (стр. 181—182). Это соединение наверху также выражается в соединении четырех букв имени Бога, YHWH (ЯХВЕ). «В этом заключен величайший закон Торы» (стр. 99, 220).

Точно так же, устанавливая дружеские отношения с другими людьми, человек способствует соединению наверху. Любое «соединение» внизу становится причиной соединения имени Бога наверху (с. 19). Следует делать это хотя бы из «жалости к славе Имени» (с. 19). Даже такой плотский акт, как близость мужчины и женщины, влияет на соединение Имени в Ehad наверху («Один», с. 220).

Довольно сложную схему «трех типов близости» представляет рабби Я’аков Иосеф, чтобы проиллюстрировать взаимозависимость соединения внизу, на земле, и наверху, на небе:

«В каждом [произнесенном] слове [dibbur] есть соединение Бога с Его Шехиной. Существуют три типа слов, которыми называют три типа близости [zivvug]: 1. Близость Царя и Его Матронит... 2. Близость сына и его возлюбленной... 3. Близость раба и служанки. ...Слова Торы и молитва, когда мужчина в tallith и tefillin уединяется с Создателем, — это и есть близость Властелина Мира с Его Шехиной... [Mundane] разговор есть близость раба со служанкой; слова любви между друзьями есть близость сына с его возлюбленной; а когда мужчина посвящает себя Торе и молитвам, если он осознает, что [они направлены] Священному и Благословенному и Его Шехине, тогда он связывает вместе Малкхут [Шехины] наверху...» (с. 247).

Как показывает это короткое рассуждение, для рабби Я’акова Иосефа почти навязчивой идеей было соединение Бога и Шехины, а также религиозный императив (приказ) посвятить этому свою жизнь.

Современником Я’акова Иосефа был рабби Элимелех из Лежайска (1717—1787), который сыграл центральную роль в пробуждении почтительного отношения к цадикам святых хасидских раввинов. В своей книге «No’am Elimelekh» (Благость Элимелеха) (36) он несколько раз объясняет, что произносить yihudim является святым долгом;

«Если человек собирается совершить мицву, он должен произнести вслух, что хочет совершить мицву, и еще сказать; "Во имя соединения Священного и Благословенного с Его Шехиной..."

...Когда человек раскаивается в своих делах и исправляется, он своим раскаянием и пониманием добивается восстановления [tiqqun] Шехины... В тот день, когда он очищается от своих грехов, он должен действовать во имя возвышения Шехины, чтобы она соединилась со Священным и Благословенным... Он должен сказать; "Во имя соединения Священного и Благословенного с Его Шехиной..."

...По этой причине мы мы говорим прежде всех наших дел [то есть до совершения мицвы] и молитв: "Во имя соединения и т. д., во имя всего Израиля..."» (37)

Ведущим хасидским учителем следующего поколения, который в основном занимался Шехиной, был рабби Моше Хаим Эфраим из Суделков (1740—1800?), внук Бешта. Его книга «Degel Mahane Efrayim» (Знамя стана Эфраима), содержащая службы по поводу еженедельных чтений Пятикнижия, является классикой хасидской литературы. Он пишет:

«Мой дед, пусть он отдыхает в раю, а память о нем живет в грядущем, сказал, что все вещи нам даровала Шехина, и все недостающее [hesronot] человеку надо понимать как недостающее Шехине, скажем так... благословен Он и благословенно Его Имя... Поэтому все наши молитвы должны быть произнесены для восстановления недостающего Шехине, скажем так, а потом для восстановления недостающего нам. Вот почему tzaddiqim [святые хасидские раввины] являются эмиссарами Матронит [то есть Шехины], ведь tzaddiqim через свою неполноценность узнают о неполноценности Шехины, и именно они соединяются с ней в полноценном союзе. Очевидно, что все соединения происходят благодаря знаниям, вот почему соединение, близость называют познанием, "Адам познал Еву, жену свою" (Бытие 4:1)» (38).

Этот отрывок требует некоторых комментариев. Первый заключается в том, что повторяющееся вводное предложение «скажем так» (kiv’yakhol в оригинале), когда автор упоминает Шехину, показывает, что ему необходимо подчеркнуть: все сказанное о Шехине нельзя воспринимать буквально, если только не думать, будто Шехина действует независимо от Бога или будто она нечто иное, отличное от Бога. Сам факт, что автор трижды на небольшом пространстве повторяет слова «скажем так», показывает, что он полностью осознает: в своих утверждениях о Шехине он слишком близок к еретической вере в sh'te r'shuyot (две силы) или в двух божественных авторитетов, как их называют талмудистско-мидрашистские источники (В. Hag. 15а; Gen. Rab. 1).

Второй комментарий касается того, как автор использует слова «благословен Он и благословенно Его Имя» (на древнееврейском: b"h uv'sh, то есть barukh hu uvarikh stimo), относя их к Шехине. Это не совсем логично, ибо каждое из четырех слов на древнееврейском языке мужского рода, тогда как Шехина — и концептуально, и грамматически — женского рода. Объяснение может быть таким: когда наш автор говорил о Шехине, он думал о Боге, а стоило ему упомянуть Его Имя, аббревиатура b"h uv'sh появляется почти автоматически. Наш третий комментарий относится к тому, что автор один раз упоминает Шехину, называя ее Матронит (то есть Матрона), что обычно для Зогар, но довольно необычно для хасидских текстов. Новым также стало требование автора обращать все молитвы к цели восстановления Шехины (и таким образом — содействия ее полному единению с Богом); это может быть достигнуто цадиками через их познания, которые ведут к соединению Бога и Шехины.

Современником учителя из Суделков был рабби Леви Ицхак из Бердичева (1740—1810), один из наиболее известных представителей третьего поколения цадиков. Его обширные познания завоевали ему уважение даже митнагдим. В его учении выделяются три элемента: радость в совершении мицвы, d’vequt (прилепление) к Богу и страстная молитва. Обычно он пел молитвы на языке идиш, на котором «запросто» беседовал с Богом и даже имел смелость обращаться к Нему с требованиями. Его книга «Q’dushat Levi» (Святость Леви) была впервые опубликована еще при его жизни и стала очень популярной (39). В ней он обращается к версии ARI [Исаак Лурия] соединительной формулы «во имя соединения и так далее в страхе и любви, в любви и страхе» и объясняет, что «сначала должен быть страх, потом любовь, а потом из любви появляется еще более глубоко запрятанный страх, как известно тем, кто знаком с тайной мудростью». (40)

К тому же поколению принадлежит один из самых известных в истории хасидизма рабби Шнеур Залман из Ляд (1745—1812/1813), который основал свою школу хасидизма, в дальнейшем известную как Хабад. HABAD (хабад) суть акростих слов Hokhma, Bina, Da'ar; буквально: «мудрость, понимание, знание», но, согласно каббалистической терминологии, начальное, развивающееся, законченное знание. Хабад вновь ввел ученый элемент в хасидизм и проделал глубокие туннели в ряды митнагдим. Книга «Таnуа» (первоначально названная автором «Liqqte Amarim», или «Собрание речений») Шнеура Залмана является одним из немногих хасидских сочинений, которое представляет собой не собрание рассуждений, а систематическое изложение авторских теорий (41). Это в ней дается подробное объяснение того, что подразумевается под формулой I’shem yihud.

«Вот объяснение "во имя соединения Священного и Благословенного и Его Шехины, во имя всего Израиля"; эта kavvana [концентрация] должна быть произнесена в сердце. В том случае, если человек всем сердцем желает божественного соединения, в его сердце должна жить великая любовь к одному Богу, он хочет доставить Ему удовольствие наверху, и не ради удовлетворения своей собственной души, жаждущей Бога, а как сын, который все делает для отца с матерью, любя их больше, чем себя... В любом случае, человек должен приучить себя к этой kavvana, ибо, даже если она не полностью и не со всей искренностью наполняет сердце человека, его сердце искренне хочет ее хотя бы немного из-за естественной любви, которая есть в сердце всего Израиля к Богу и его желания сделать все, что требует от него Божественный, Благословенный Он. А это соединение есть Его истинная воля, то есть Его божественное соединение в эманации [atzilut], имеющей место через возбуждение внизу (то есть на земле, где живут люди), через соединение святой души и ее интеграцию в свет Божий, что скрыто в Торе и мицвах, которыми она [душа] занята. Тогда они в самом деле становятся едины, как я писал выше, ибо через Тору и мицвы Священный и Благословенный соединяется с источником святой души, которая называется именем Шехина. Теперь они способны на то, что наполняет все миры, и на то, что окружает все миры... Что же до соединения души человека и ее проникновения в свет Бога, то этого каждый израильтянин хочет искренне и самозабвенно, всем сердцем и всей душой из-за его естественной любви, скрытой в сердце всего Израиля, ведь он хочет прилепиться к Богу, а не отделиться от Него, не быть отделенным и отсеченным, не дай Господи, от единого [Бога], будь Он благословен» (42).

Суть в том, что Шнеур Залман в своей манере, с витиеватостью и повторениями, хочет выразить то, что, концентрируясь на соединении, человек способствует союзу «святой души» и «света Бога», то есть Бога и Шехины, которые — вместе — «наполняют миры». Более того, Шнеур Залман утверждает, что каждый израильтянин носит в своем сердце «естественную (природную) любовь» к Богу и желание прилепиться к Нему. Скажем так, yihudim имеет две цели: соединить Бога с Шехиной и сделать целостной душу того, кто исполняет завету Бога.

Младшим современником рабби Шнеура Залмана был рабби Барух из Меджибожа (1757—1810), еще один внук Исраэля Ба’ал Шем Това. Барух считал себя наследником своего знаменитого деда, провозглашал высокий статус цадика, святого вождя хасидизма, и содержал великолепный «двор» в Меджибоже, целиком подвластный ему и роскошный, при котором был даже «придворный шут» Герцеле Острополер. Его образ жизни вызывал неприязнь других хасидских лидеров, среди которых был сам Шнеур Залман. Среди опубликованных сочинений Баруха есть книга «Butzina diN’hora», название которой взято из талмудической фразы и означает «зажженная лампа», однако в Талмуде ее смысл немного другой: «мудрый человек» (43). В этой книге Барух предлагает законное решение, когда ссылается на «соединение Священного и Благословенного с Его Шехиной» (44). Интересно то, что в этом тексте Барух не употребляет слово yihud (соединение), которое стало terminus technicus, специальным понятием, в каббалистической и хасидской литературе, а предлагает свое слово tzeruf с тем же значением.

Бесконечная интерпретация смысла yihudim хасидскими учителями приводила к изменению его смысла или частичному его варьированию. В конце концов было напрочь забыто первоначальное значение «l’shem yihud» и заменено на невидимые умственные упражнения. Взять, например, объяснение, которое дал Аврахам Иехошуа Хешел в составленной им хасидской антологии «Sefer Liqqute Y’qarim» (Книга драгоценной смеси): «Смысл соединения не в том, чтобы разделить мысли и слова, а чтобы не смешать в них добро и зло». Это (значение) «древа познания добра и зла» (Бытие 2:17) и это же (означает) «и служанку, когда она занимает место госпожи своей» (Притчи 30:23).

Фраза, процитированная из Притч, имеет отношение к зогарическому мифу (о нем ниже «Триумф и конец Лилит»), согласно которому, когда храм был разрушен и Матронит (Шехина) «отослана прочь» Царем (Богом), Он взял на ее место рабыню, или служанку, Лилит. Таким образом, служанка унаследовала место своей госпожи Шехины, и зло, которое она символизировала, прилепилось к добру, представляемому Богом. Как мы видели, согласно утверждению Хиды, kavvana (намерение) совершить мицву должно заключаться в отделении зла от Шехины и побуждении Бога и Шехины вновь соединиться. Эта концепция обобщена Гешелем, который интерпретирует цель yihudim как, что парадоксально, разделение в целом добра и зла в божественном ареале.

Гешел продолжает: «Суть близости и соединения сходна с сутью божественных вод: знайте, что в них совсем нет зла. Почему же тогда нельзя обойтись без наших сближений? Объяснение заключается в том, что Отец видит зло, причиненное сыну, который выглядит расстроенным, так сказать, не обогащенным [божественным] удовольствием. Подумайте хорошенько! И суть станет ясной для тех, кто поймет» (45). Я должен признать, что не могу заявить, будто принадлежу к этой элитной группе, если иметь в виду эту интерпретацию.

В большой, четырехчастной 850-страничной хасидской антологии, озаглавленной «Sefer Ta’ame haMinhagim uM’gore haDinim» (Книга значений обычаев и источников законов), автор собрал рассуждения нескольких цадиков на предмет «соединений». В разделе «Суть цицит» (tzitzit — ритуальная бахрома) он утверждает, что ясно показывает, будто в мире, в котором он живет, все религиозные действия по обычаю предваряются формулой I'shem yihud, так что, когда мицва не предваряется или не сопровождается ею, это требует специального разъяснения. Он пишет:

«Причина, почему некто не произносит "во имя соединения", когда у него есть возможность исполнить завет приема гостей, и почему этот завет выделен из всех остальных заветов? Потому что прием гостей есть нечто большее, чем получение лица Шехины. Из-за этого и произнесение "во имя соединения" не к месту».

Автор утверждает, что взял цитату из книги «Degel Mahane Efrayim» рабби Моше Хаима Эфраима из Суделков (46).

К своим комментариям к этому тексту рабби Шуб добавляет комментарии, взятые им из других источников. Он пишет: «В предисловии рабби, цадика из Комарно (Ицхак Айзик из Комарно, умер в 1874 г., автор многочисленных хасидских сочинений), я увидел, что мой учитель, моя дядя и святой учитель Зеви обычно рассуждал как о малой, так и о великой I'shem yihud etc., с одинаковым многословием. Даже когда он отпивал немного воды, то делал паузу и произносил несколько yihudim. И в книге "Zera Qodesh" (Vayeshev) сказано: "Когда человек ищет Его, благословенно будь Его Имя, в молитве и произносит I’shem yihud etc., во имя всего Израиля, тогда его молитва бывает услышана, даже если этот человек не tzaddiq [святой человек, цадик], ибо его желание идти дорогой Торы всегда зачтется ему, как если бы он исполнил свое желание"» (47).

Несколькими сотнями страниц дальше рабби Шуб возвращается к этому предмету, но уже пишет подробнее:

«В книге "Zera Qodesh" (Святое семя) гаона, святого из Ропшиц [Ropczyce, Poland] (in Vayera), писал, что человек должен быть настороже, когда совершает мицву, иначе он может отвлечься и недостойная [pasul] мысль сумеет закрасться в его сердце, упаси Господи... И в книге "Derekh Piqqudekha" (Дорога заветов) (48) он писал так: "Я узнал от своих учителей, что лучше сказать формулу до исполнения завета. Даже когда человек наедине с самим собой, он должен сказать пред ликом Господа: "Властелин Миров! Тебе лучше всех известно, что мое единственное желание — исполнять Твою волю, но возможно, что, пока я буду исполнять завет, злой помысел уведет меня в сторону и другая [то есть "чуждая"] мысль отвлечет мои мысли от исполнения заветов. Так знай, что я отвергаю эту мысль и нечистое воображение и волю сердца, потому что мое единственное желание у меня в костях, и оно поднимается в мои мысли, чтобы я верой и правдой служил единственно Тебе"» (49).

В своих заметках к этому тексту рабби Шуб обращается к традиции, согласно которой, «когда святым цадиком из Ш.» G. (50) определил святого рабби из Штретина [Judah Zevi Hirsh of Stretyn (d. 1854?)], мир ему, святой рабби из Штретина сказал, что тот не понимает смысла фразы: «"Ради соединения Священного и Благословенного". И святой рабби пояснил, что это намерение... человек должен направить все телесные силы на благо неба, и тогда будет соединение Священного и Благословенного с Его Шехиной».

5. Оппоненты, не принимавшие yihudim: галахическая сторона

Мы можем лишь очень коротко остановиться на оппозиционерах, не принимавших yihudim, некоторых раввинах, которые были духовными вождями митнагдим, ортодоксальных оппонентах хасидизма. Наиболее прямолинейные из них восстали чуть ли не с оружием в руках против yihudim, а также вовлекли «соединения» в баталию, и это показывает, что дело было очень важным для них и касалось основ их веры. Суть полемики между двумя лагерями изложена в книге «Хасидская молитва» Луиса Якобса, который показывает, до какой степени произносить или не произносить лурианскую формулу пробуждало воинственный дух и содействовало вражде между хасидами и митнагдим (51). Якобс цитирует in extenso взгляды рабби Езекиэля Ландау (1713—1793), одного из величайших талмудистов XVIII столетия, который в «Responsa» (Ответы) не только с несгибаемой твердостью отрицал yihudim, но и воспользовался возможностью произнести обвинения в адрес хасидизма в целом. Кульминацией нападок Ландау стал следующий текст: «По моему мнению, наше поколение заражено злой болезнью. Что до поколения, которое предшествовало нашему, [оно] не знало об этой формуле и не произносило ее... но в нашем поколении... все говорят: "Я есть мудрец, и для меня откроются небесные врата, и для меня существует этот мир". Такие люди являются разрушителями поколений, и для этих поколений мои слова: "Справедливы пути Господни, и праведники ходят по ним, а хасиды падут на них"» (52).

На самом деле, библейский текст, процитированный Ландау, гласит: «Ибо правы пути Господни, и праведники ходят по ним, а беззаконные падут на них» (Осия 14:10). В ярости Ландау заменяет «беззаконных» на «хасидов», ставя между ними знак равенства.

Хасидским ответом на этот выпад было сочинение рабби Хаима бен Шломо Тирера из Черновиц (1760—1816), известного хасидского лидера, имевшего обширные познания не только в мистической, но и в раввинистической литературе, таким образом, он был отлично подготовлен, чтобы оспаривать и отрицать суждения Ландау. В своей книге «Sha’ar haT’filla» (Врата молитвы) рабби Хаим не стал нападать на Ландау, а вместо этого привел свидетельства из Талмуда и Законов, доказывая, что kavvana предшествует mitzvah, и это верно с точки зрения Галахи. Потом он оспаривает то, что «страх и любовь», особо выделенные в yihudim, необходимы для истинного совершения мицвы. «Любовь и страх, — говорит он, — два крыла», которые возвышают мицву, «как крылья птицы, благодаря которым она может летать по всему небу ниже божественного», заключает он, выделяя соединение, но не Бога и Шехины, а «Его великого и святого Имени и... Нижнего Мира с Высшим Миром» (53).

Луис Якобс, рассуждая о главном расхождении между Ландау и рабби Хаимом, отыскивает два фактора: первый — значение kavvana, другой — подозрение Ландау, что в хасидизме есть след саббатианской ереси (54). Несомненно, так оно и есть, но подозреваю, что причина лежит глубже и она- то породила хасидское и нехасидское понимание природы и состояния божества. Хасидские yihudim были основаны на каббалистической доктрине, которая учила, что единство и целостность божества нарушены, следовательно, долг тех, кто знает тайну этой трагедии, — напрячься изо всех сил для восстановления божественного единства, хотя бы сблизить, поелику возможно, Бога и Шехину. Именно эта великая, всепоглощающая мистическая цель и обязанность стали центральными для хасидов и нашли свое выражение в бесчисленных yihudim. Это стало проклятием для Езекиэля Ландау и других раввинов, принадлежавших к митнагдим. Естественно, им были известны эти хасидские идеи, но они отрицали их, потому что чуяли в них ересь, по меньшей мере греховное заблуждение, хотя это не имело отношения к подозреваемым связям и симпатиям к саббатианцам. Думаю, именно это стало главной, хотя и невысказанной причиной полемики о «соединениях»: верит или не верит человек в то, что совершение mitzvoth благочестивыми иудеями может соединить Бога и Шехину, то есть мужской и женский аспекты (или элементы) божества.

За этим просматривается нечто еще более значительное: верит ли человек в целостную сложную систему, возведенную каббалистами вокруг и на концепции Бога, верит ли он в доктрину божественных sefirot, которая лежит в основе веры в способность и долг человека воздействовать на состояние Бога, или отвергает ее. Это и есть самый главный аспект противоречия, который почти никогда не становится предметом спора, даже не обговаривается с ясностью, наверное, потому что к нему слишком чувствительны спорящие, чтобы вытаскивать его на свет. Тем не менее противоречия возникли из-за хасидского учения о натянутости, о возможных сложностях в отношениях Бога и Шехины, о том, что разрушение Иерусалимского храма означало трагический разрыв между мужским и женским аспектами (или элементами) божества, бессилие Бога, отчего долгом каждого истинно верующего и благочестивого иудея стало совершать mitzvoth с искренней самоотдачей и с целью соединения Бога и Шехины, во всяком случае, уменьшения расстояния между ними, чтобы таким образом исполнить величайшую из возможных служб, благороднейшую мистическую задачу, на какую способен человек. Будь то произнесение или непроизнесение фразы, когда человек готовится к совершению мицвы, трудно понять предубеждение (враждебность), которое сопровождает защиту позиции каждой из сторон. Зато если речь идет о базовом понимании природы божества и отношений человека и Бога, то страсть, с какой сражались противоборствующие стороны, не только понятна, но и, по-видимому, была неизбежной: в конце концов, речь шла об основах иудейской веры, следовательно, иудейского существования.

Полемика по поводу yihudim продолжалась несколько десятилетий и стихла, когда и хасиды и их противники учуяли угрозу из-за распространения Haskala (Хаскала — еврейское просветительское движение, возникшее во второй половине XVIII столетия). Однако даже это не означало установления дружеских отношений между двумя лагерями. Вместо этого хасиды и большинство верных традиции сефардов и восточных евреев продолжали произносить yihudim и сохранять знание, — границы которого зависели от получаемого ими общего еврейского образования, — значения и важности формулы соединения. А реформаторы, консерваторы, ортодоксальные ашкеназы, из молитвенников которых были исключены yihudim, в большинстве случаев вообще забывали, что такое yihudim, в отличие от противоположного еврейского лагеря, ведь их духовные лидеры отвергали yihudim как устаревший примитивный предрассудок, о котором лучше не вспоминать.

6. Влияние на иудеев, не придерживавшихся хасидизма

Самый простой способ оценить влияние «соединений» на не придерживавшихся хасидизма евреев начиная с XVIII столетия — взглянуть на молитвенники, которыми пользовались в тех частях еврейского мира, где доминировали авторитетные раввины своего времени, отвергавшие хасидизм. Одним из самых известных раввинов был Элияху из Вильны (1720—1796), известный как «гаон из Вильны», который своими личными качествами и своим талантом поднял на борьбу митнагдим, «оппонентов» хасидов. И все же «Siddur Ishe Yisrael» (Молитвенник убивает Израиль), заключающая в себе ритуал гаона, содержит многочисленные упоминания формулы I’shem yihud. Правда, из уважения к гаону в молитвеннике есть примечание, в котором сказано, что «согласно указанию рабби Элияху из Вильны, не следует произносить "соединения" до исполнения завета», но это не могло скрыть важность «соединений» даже в этом молитвеннике (55).

Еще один молитвенник, в котором есть комментарии и Элияху из Вильны, и рабби Акивы Эгера (1761—1837), одного из величайших галахических авторитетов в XIX столетии, оказавшего огромное, решающее влияние на формирование ортодоксального галахического иудаизма, — «Siddur Otzar haT’fillot» (Книга молитв, сокровищница молитв). Эта Siddur тоже несколько раз упоминает формулу I’shem yihud (56).

Эти два примера в достаточной степени свидетельствуют о проникновении yihudim в молитвенную практику нехасидов и даже антихасидов начиная с XVIII столетия. Другие ашкеназские раввины не смогли сформулировать определенную позицию ни за ни против «соединений». Некоторые из них, даже не одобрявшие произнесения I’shem yihud, придерживались того мнения, что для сведущих в каббалистических доктринах произнесение yihudim — позволительный и даже рекомендуемый обряд; другие считали для себя обязательным проинформировать своих последователей, знакомых с хасидизмом, о страшных тайнах. Так, в конце XVII в. немецкий раввин Иехиэль Михаэль Эпштейн (умер в 1707 г.) в своем молитвеннике, включавшем тексты молитв на древнееврейском языке, а также их перевод, сделанный самим Эпштейном, на идиш, дает объективное описание хасидской молитвы. Среди прочего он пишет: «Каббалисты писали: если человек подготавливает свое тело для исполнения завета, он должен ясно сказать, что делает это для воссоединения Священного и Благословенного с Его Шехиной. Тогда из его слов возникает святой ангел, который должен помочь ему исполнить завет без особых хлопот и который станет его честным защитником перед Священным и Благословенным...» (57)

Рабби Эпштейн придерживался мнения, что произнесение «соединений» обязательно только для тех, кто вошел во врата каббалистической тайны, однако он считал их такими же молящимися и такими же отправителями других религиозных обрядов, как остальные иудеи, поэтому чувствовал себя обязанным посвятить им довольно много текстов в своем молитвеннике. Так, он пишет: «Прежде чем завернуться в tallith, следует сказать: "Смотрите, я подготовил свое тело, чтобы облачиться в облачение mitzvah во имя соединения Священного и Благословенного с Его Шехиной, в страхе и любви, в полной близости, во имя всего Израиля"». И вновь, надевая tefillin, следует произнести: «Во имя соединения Священного и Благословенного с Его Шехиной, в полной близости, во имя всего Израиля, смотрите, я надел tefillin, чтобы исполнить заветы моего Создателя...» Рабби Эпштейн также не обходит вниманием концепцию превращения тела молящегося в «колесницу для Шехины». Он пишет: «Когда маленький tallith покрывает тело, оно становится колесницей для Шехины, как Священные животные, которые несут престол. И [этого] достаточно для того, кто понимает» (58). «Священные животные», которые несут престол Бога, конечно же, те «живые существа», которые описаны в видении пророка Иезекииля.

Самым тщательно подготовленным и наиболее распространенным в ашкеназских общинах был молитвенник, озаглавленный «Seder ‘Avodat Yisrael» (Порядок служения Израиля), рабби Селигмана Беера (1825— 1897. Его полное имя Ицхак бен Ари Иосеф Дов) (59). Ценность его молитвенника тем выше, что составитель использовал несколько дюжин манускриптов и напечатанных молитвенников, а также снабдил свою книгу обширным комментарием. Завуалированная ссылка на yihudim заключена в сноске к короткой молитве, обычно произносимой перед тем, как надеть tallith: «Смотрите, я надел tallith с бахромой, чтобы исполнить завет моего Создателя...» В сноске рабби Беер пишет, что он позаимствовал ее из молитвенника рабби Эпштейна и из молитвенника рабби Иеша’яху (Исайи) Горовица (1565?—1630), озаглавленном «Seder Sha’ar haShamayim» (Книга небесных врат) (60). Рабби Горовиц, известный как «святой Шла» (по начальным буквам его magnum opus (главного сочинения) «Sh’re Luhot haB’rit» (Две скрижали Завета), которое является этическим путеводителем, соединившим в себе Галаху (традиционный Закон), поучение и каббалу, был одним из величайших ашкеназских раввинов и последние годы своей жизни служил раввином ашкеназской общины Иерусалима. Его каббалистические взгляды стали глубже после того, как он переехал в Иерусалим и познакомился с сочинениями Исаака Лурии, Моисея Кордоверо и Иосифа Каро. В молитвеннике Горовиц несколько раз упоминает yihudim и утверждает, например, что целью обрезания является соединение Бога и Шехины.

Упомянув двух авторитетных раввинов (рабби Эпштейна и рабби Горовица) в качестве своих источников, рабби Беер утверждает:

«Следует знать, что все дополнительные слова [включенные] в нашей книге молитв о благословении tallith и tefillin, произносимые до и после благословений, не имеют места в манускриптах и книгах праведных, потому что они не являются предписаниями древних, а являются попросту обычаем, который потряс основы, стоило книге "Sha’are Tziyon" [«Врата Сиона» Натана из Ганновера] получить известность. В этой книге представлена еще одна версия слов, произносимых прежде облачения в tallilh, и в ней есть глубокие мысли, основанные на тайнах каббалы, и о них рабби Эпштейн сказал в своем молитвеннике [«Seder T’filla Derekh Y’shara»], что те, которые не вошли во врата каббалы, не должны произносить их, а вместо них должны произносить другую версию, на более простом языке, понятную всем» (61).

Как показывают приведенные цитаты, ашкеназские религиозные лидеры не могли устоять перед желанием произносить yihudim.

7. Свидетельство молитвенников

После Лурии, Кордоверо и де Видаса практически все молитвенники, опубликованные сефардами и восточными евреями для сефардов и восточных евреев, содержат многочисленные «соединения» и другие упоминания Шехины. Перебрав несколько дюжин молитвенников, схожих с «версией Исаака Лурии», или «сефардским примером», или «примером Испании», или напечатанных для йеменских, иракских и прочих евреев, я обнаружил, что yihudim занимает во всех довольно видное место (62). Хотя эти молитвенники более позднего происхождения, они основаны на учениях каббалистов XVI столетия, которые переходили из поколения в поколение среди сефардов и восточных евреев. Так, указания о том, что yihudim следует произносить во многих случаях в будние дни, в субботу, в праздники, и сами формулы составляют наследие примерно четырех веков.

Среди ашкеназов yihudim стали популярными через хасидизм. Всем известно, что хасидизм расколол восточное и центрально-европейское еврейство на два лагеря, противостоящих друг другу и иногда даже сражающихся друг с другом. Хасиды приняли сефардский молитвенник и nusah (версию), и таким образом «соединения» стали неотъемлемой частью их молитв и других ритуалов. Что до митнагдим, то многие, оставаясь оппонентами хасидов, не могли устоять против принятия yihudim даже перед лицом строгого осуждения со стороны их собственных раввинов (63).

Это ставило обычного полуобразованного нехасидского ашкеназского еврея в двойственное, если не сказать, неприятное положение. С одной стороны, он следом за своим раввином противостоял хасидизму, но, с другой стороны, он находил в своем молитвеннике едва ли не разрешение на «соединения», и произнесение их, даже если он ничего или многого не понимал, считалось правильным для евреев, знакомых с учениями каббалы.

Еврея-хасида эти трудности обходили стороной. Его раввин, в гармонии с молитвенником, учил его произносить yihudim, и он понимал, что, делая это, совершает некий труд, исполняет свой высший долг перед Богом, совершает великую мицву. К тому же для хасида произнесение yihudim не могло быть редким или случайным делом. Наоборот, ему следовало делать это раз по десять — пятнадцать каждый день, пока это не превращалось в рефлекс, так же как дополнительная фраза zikhrono liv'rakha (да будет память благословенна) после упоминания имени покойного.

Чтобы проиллюстрировать, насколько часто ашкеназский еврей-хасид произносил yihudim, я позволю себе описать, что обнаружил в молитвеннике моего деда по отцовской линии, рабби Моше Клейна из Паты (Венгрия), которым он пользовался всю свою жизнь. Когда он умер в 1928 г. в Иерусалиме, его зачитанный молитвенник перешел к моему отцу, от которого я в свою очередь унаследовал его, когда отец умер в Тель-Авиве в 1953 г. Он озаглавлен «Siddur Bet Ya’aqov heHadash» (Новый молитвенный дом Якоба), был опубликован в Вене Г. Зигельхеймом (без даты) и следует, как указано на титульном листе, сефардскому обычаю. Это и вправду поздняя версия молитвенника евреев- сефардов, составленного в XVI в. в соответствии с kavvanot, мистическим «стремлением», Исаака Лурии. Ничем другим он и быть не может, кроме как поздней версией молитвенника каббалистов в Цфате XVI в. На самой первой странице верующий получает указание произносить перед облачением в tallith формулу соединения, с которой мы уже хорошо знакомы, заканчивая ее таким образом: «... смотрите, я облачаю свое тело в tzitzit»M. На следующей странице есть указание произносить ту же формулу, завязывая tefillin (амулеты, талисманы) вокруг левой руки и головы, с приемлемыми изменениями в заключительной фразе. Это значит, что два ритуала, которые подразумевают ежедневные молитвы, были утверждены во имя одной цели — воссоединения Бога и Шехины. Кроме того, книга моего дедушки содержит указание произносить формулу I'shem yihud в следующих случаях: перед утренней молитвой, приветствуя молодую луну, перед совершением kappara (искупление) накануне Йом Киппур, перед совершением завета lulav в Праздник кущей (Суккот) и перед входом в Sukka (шалаш) во время того же праздника и во многих других случаях в течение литургического года в соответствии с праздничными ритуалами (65). Короче говоря, «Siddur Bet Ya’aqov heHadash» повторяет указание произносить формулу I’shem yihud не меньше пятнадцати раз, таким образом предписывая произносить ее около 2000 раз в году, и упоминать Шехину еще чаще.

Взглянув на другие молитвенники, которые были в еврейских общинах в арабском мире еще тридцать-сорок лет назад, я могу сказать, что они содержат формулу «соединения», которая повторяется в них еще чаще, чем в siddur, о котором мы говорили выше.

8. Yihudim сегодня

В настоящее время «соединения» все еще произносятся во многих еврейских общинах. Среди хасидов, которые до сих пор преуспевали в сохранении себя от всякой модернизации, в сохранении своей традиционной религиозной жизни практически без перемен и в Израиле, и в Соединенных Штатах Америки, и в других местах, где евреев меньше, и там даже молодое поколение совершает mitzvoth в той самой форме, в какой это было принято у их предков. Это означает, что произнесение «соединений» — неотъемлемая часть их молитв и других религиозных ритуалов, как было прежде. Они произносят yihudim во время утренней молитвы до того, как облачаются в tallith, и точно также во время дневной и вечерней молитв, не считая других случаев в течение дня, которые для хасидов превращаются в почти беспрерывное совершение mitzvoth (заветы), dinim (правила) и minhagim (обычаи).

Даже самые последние из опубликованных молитвенников, предназначенных для хасидских общин, как правило, содержат формулу I’shem yihudim, подобно более старым традиционным молитвенникам. Если не считать этого, то в остальном новые молитвенники подверглись усовершенствованию, в том смысле что, помимо первоначального древнееврейского или арамейского текста молитв, в них есть перевод на английский язык, а также постраничные примечания. Лучший пример такого молитвенника — «Complete Art Scroll Siddur» в «новом переводе и с примечаниями рабби Носсона Шермана» (67). Эта прекрасно изданная книга используется несколькими хасидскими общинами в Соединенных Штатах Америки. В самом начале напечатана формула I'shem yihud, а следом объяснение на английском языке: «Многие произносят следующее заявление о намерении перед облачением в tallith» (и также перед надеванием tefillin), — далее идет обычный текст на древнееврейском — арамейском языке оригинала и английский перевод: «Во имя соединения Священного и Благословенного с Его Явлением, в страхе и любви, чтобы соединить Имя — yod-he с waw-he — в совершенном единстве во имя всего Израиля» (68). Как мы видим, единственной уступкой «модернизации» стал перевод и замена древнееврейской Шехины английским словом «явление», которое в какой-то мере маскирует первичный смысл формулы соединения.

Если речь идет о значении или интерпретации формулы I’shem yihud, то определенная эрозия заметна в тех общинах, где ее до сих пор произносят. Ключевые слова «во имя соединения Священного с Его Шехиной» начали терять свое первоначальное значение и интерпретируются в том смысле, который позволяет обычному члену общины произносить их, не осознавая полностью их важность. Я расспросил на этот предмет нескольких нью-йоркских раввинов-хасидов и получил разные объяснения смысла формулы. Один из них сказал, что смысл обряда «особенный для Бога, а не для, упаси Господи, для Сатаны». Это объяснение как бы эхо учения, заключенного в Зогар: следует заявить, что ритуал исполняется из служения единственно Богу и благодаря ему человек отвергает Сатану (69).

Еще один хасидский раввин объяснил, будто фраза имеет тот смысл, что человек, который собирается исполнить ритуал, хочет приблизиться к Священному и Благословенному, то есть она относится к желанному союзу между молящимся и Богом. В сочинениях хасидских авторов XVIII—XIX вв. можно найти эту интерпретацию, как мы видели выше. Несколько других, которых я расспрашивал, не ответили прямо, утверждая, что Священный и Благословенный представляет одну сущность с Шехиной.

С сефардами и восточными евреями дело другое. Одни предпочитают традиционную ортодоксию, тогда как другие отошли от этого и ориентируются на консервативные синагоги ашкеназов. Мои изыскания среди сефардов и восточных раввинов открыли кое-какие различия в отношении к формуле I’shem yihud. В более традиционных синагогах старомодные благочестивые hazzanim (канторы) все еще начинают службу с формулы I’shem yihud, которую произносят также старшие члены общины. Более молодые канторы и более молодые члены общины, как мне было сказано, больше не произносят формулу. Что касается понимания формулы, то мне было сказано, будто «90 процентов людей ее не понимают».

Как сказал просвещенный молодой раввин одной из восточноеврейских общин Нью-Йорка, формула I'shem yihud имеет отношение к очевидному разладу между Богом и Шехиной, случившемуся в результате Galuth (пленение, изгнание). Целостность, единство, неделимость Бога есть столь фундаментальные понятия, что думать иначе — значит впадать в ересь. Однако в изгнании мы похожи на людей, запертых в комнате без окон: мы в темноте и думаем, будто так живет весь мир. Но стоит лучу солнца проникнуть внутрь, и все понимают, что этот свет заливает весь мир. Точно также обстоит дело с Шехиной: в изгнании мы как в темноте и не можем видеть божественную славу, обнимающую Шехину и соединяющую ее со Священным и Благословенным.

Молитвенники, которые в ходу у сефардов и восточных евреев, как правило, содержат полную версию I'shem yihud. Один из немногих, в котором ее нет, называется «Siddur Kol 'Vaakov: Daily Prayer According to the Minhag of Aleppo» (Aram Soba) и составлен рабби Давидом Биттоном (70). И все же этот современный молитвенник сефардов не полностью отбрасывает традиционную каббалистическую концепцию соединения. Он сохраняет довольно большой текст из «Tiqqune haZohar», который обычно входит в молитвенники сефардов и восточных евреев под заглавием «P’tiha [вступительное, или начальное рассуждение] пророка Илии о Благословенной Памяти» и который мы рассматривали выше в связи с возвращением Шехины в священный град Господа (71).

Другие популярные молитвенники сефардов и восточных евреев изобилуют упоминаниями соединений и Шехины. Кое-какие из них современны не только по дате выпуска, но и по тому, что на последних страницах в них напечатаны фамилии президентов, солдат израильской армии и т. д. Один из них, следующий алеппанскому minhag, называется «Siddur Bet Yosef v’Ohel Avraham» (Молитвенник дома Иосифова и шатра Авраамова) и имеет подзаголовок «According to the Custom of Aram Tzova [Aleppo] for the Community of the Sephardim and in All Their Places» (Согласно обычаю Арама Цовы для общины сефардов во всем мире), подготовленный С’алихом Мансуром (72). В нем несколько раз напечатана формула I’shem yihud, например перед текстом minha (день) молитвы:

«Во имя соединения Священного и Благословенного и Его Шехины (YAHDWNHY), в страхе и любви (YAHHWYHH), в любви и страхе (AYHHYWHH), чтобы соединить имя YаН с WeH в полном единстве, во имя всего Израиля. Смотрите, мы пришли произнести дневную молитву, которая была завещана нам нашим отцом Исааком, мир ему, со всеми mitzvoth, которые входят в нее, чтобы восстановить ее корни в Божественном мире, доставить радость духу нашего Создателя и исполнить волю Творца» (73).

То же обращение (призыв), но с небольшими вариациями, содержится в другом недавно изданном и весьма популярном молитвеннике «Siddur ‘Et Ratzon» (Молитвенник времени доброй воли) с подзаголовком — «Включающий молитвы всего года, будних дней, Субботы, новолуния и праздников в соответствии с обычаем сефардов и всех детей восточных общин Земли [то есть Израиля] и за его пределами» (74). Этот молитвенник включает также «Вступление [молитву] Илии» с комментарием о том, «что полезно произносить его перед каждой молитвой, так как оно помогает открыть сердце». Молитвенник призывает всех, кто им пользуется, произносить I'shem yihud перед совершением следующих обрядов: ежедневных утренних, дневных, вечерних молитв, чтения Песни Песней вечером в пятницу, вечерних молитв в пятницу, чтения каддиша в пятницу вечером, съедением hallah (субботний хлеб), субботней mussaf молитвы, субботнего zakhor, трех субботних трапез, новолунной mussaf молитвы, зажигания hanukkah свечей, благословения восходящей луны, счета ‘Отег (сорок девять дней между Пасхой и Пятидесятницей) и ежедневным произнесением Sh’ma вечером. Всего в этом молитвеннике текст I'shem yihud напечатан не меньше восемнадцати раз (возможно, я пропустил пару текстов), то есть больше, чем в любом другом молитвеннике (75). Человек, который тщательно следует указаниям, произносит формулу по меньшей мере 1 750 раз в году.

Кроме того, этот молитвенник рекомендует концентрироваться на соединении божественных имен AYDHNWYH и YAHDWNHY каждый раз, когда молящийся произносит Amen во время чтения каддиша, то есть пять раз во время каждого каддиша, или пятнадцать раз в день. И в нем напечатана каббалистическая диаграмма в виде семисвечного канделябра и двух священных имен сверху (76).

Есть еще один не менее популярный сефардский молитвенник «Siddur Ahavat Tziyon haShalem» (Полный молитвенник любви Сиона) (77), почти идентичный предыдущему, разве что он включает чтения для tiqqun hatzot (полночное возвышение), то есть утренние молитвы о разрушении Иерусалима и возвращении Израиля, предваряемые I'shem yihud.

В заключение позволю себе одно замечание: устные свидетельства людей, знакомых с религиозными ритуалами ашкеназских, сефардских, восточноеврейских хасидов и письменные свидетельства молитвенников, которыми они пользуются, неоспоримы в утверждении того, что «соединения» являются важной и часто произносимой частью их молитв. Думаю, я не ошибаюсь в интерпретации их как индикатора веры в Шехину, изгнанную возлюбленную Бога, или Священного и Благословенного, а также в том, что религиозный долг соединения их есть живая часть религиозной системы еврейских общин.

9. Yihudim в обряде экзорцизма

Дополнительной целью использования yihudim были довольно частые обряды изгнания dibbuqim (ед. ч. dibbuq) (78), духов умерших людей, которые, как считалось, могли завладевать телом живого человека и причинять ему страдания. Вера в подобных духов, которые могут завладеть чужим телом, подразумевала и возможность изгнания их, отлично известного из Нового Завета, а также сочинений Иосифа Флавия и талмудической литературы (79). Слово dibbuq, как оно стало известно после распространения лурианской каббалы, относилось лишь к духу мертвого человека (не к демону), который, пока был жив, совершил до того страшные грехи, что его дух не мог попасть даже в геенну и летал с одного края света до другого, так как его отовсюду гнали мстительные ангелы. Такой дух мог избежать мучений, только если ему удавалось войти в тело живого человека, где его больше не могли мучить мстительные ангелы, но тут уж он, как мог, начинал досаждать принявшему его человеку, причиняя ему боль, заставляя его неправильно себя вести и подвергая его тяжким болезням. Так вот, едва появлялись признаки того, что человеком завладел злой дух, предпринимались шаги, чтобы изгнать этот дух. Центральным ритуалом в целом комплексе ритуалов экзорцизма было произнесение, часто часами, yihudim, сопровождавшееся звуками shojar, заклинаниями и даже причинением несчастному страдальцу боли.

Гедалья Нигал в книге легенд о диббуке в еврейской литературе собрал примерно девяносто рассказов, историй, сказок (в основном на древнееврейском языке), относящихся к XVI—XX вв. (80) Благодаря этому материалу становится очевидным, что диббук, завладевающий человеком, есть общественный феномен, то есть, как пишет доктор Нигал, диббук появляется только тогда, когда люди верят в его существование. Более того, и симптомы появления диббука, и методы его изгнания сообразуются с определенными вещами, то есть с совершением таких грехов (в основном сексуальных), из-за которых дух умершего становится диб- буком, и с совершением живым человеком более мелких грехов, которые открывают дорогу диббуку. В большинстве случаев диббук мужского рода, а завладевает он, как правило, молодой женщиной.

В Цфате в XVI столетии это явление было довольно частым, вероятно, потому, что местное еврейство было знакомо с доктринами каббалы и находилось под их влиянием. Экзорцистом был учитель-каббалист, в дальнейшем цадик, святой раввин хасидской общины. Хотя Хаим Витал, чьи сочинения содержат первые детальные описания одержимости диббуком, не называет диббуком дух, завладевающий живым человеком, он упоминает феномен и описывает его как особую gilgul и особое переселение душ (81).

Драма экзорцизма производила большое впечатление на наблюдавших за ней, и таких было много, а также на тех, кто выступал в роли экзорцистов и оставил подробные записи о происходившем. Одна из записей рассказывает о совершении экзорцизма в 1833 г. в Тиверии. В ней сказано, что диббук сам подсказывал раввину-экзорцисту, что ему делать. Он говорил (естественно, устами одержимого, в данном случае двадцатилетнего юноши): «В пятницу всю ночь читай, очищай себя, соверши соединение, чтобы божественные силы тоже соединились...»

Экзорцисты последовали указаниям диббука и произнесли в один голос: «После соединения (tzeruf) Священного и Благословенного с Его Шехиной мы стоим сегодня тут, перед нашим учителем, святым тайной, рабби Меиром Ба’алом хаНесом, чтобы изгнать злого и упорного духа...» Схватка диббука и экзорцистов продолжалась долго, пока наконец экзорцистам не удалось изгнать духа (82).

Во многих случаях главной частью ритуала изгнания диббука было произнесение yihudim, обычно повторяющееся и очень эмоциональное (83). Один из случаев экзорцизма имел место в Багдаде в 1900 г., как сообщает рабби И’худа Фетайя, экзорцист, который прежде всего старался установить, в самом ли деле человек, которого двадцать лет мучили «злые мысли», одержим диббуком. Делал он это, «произнося прямо на ухо одержимого диббуком, чтобы дыхание yihud вошло в плоть и кровь одержимого, чтобы дыхание yihud изгнало дыхание диббука». Экзорцист пишет: «Я много раз произнес yihud, раз за разом без остановки произносил формулу на ухо одержимому, пока не выбился из сил». Он объясняет, что поступил так, потому что «yihudim как огонь в соломе и мучительнее (для диббука), чем адские муки...». Наконец диббук больше не мог выносить страдания и покинул тело несчастного. (84)

Другие примеры тоже показывают, что люди верили в yihudim как средство изгнания диббука из тела одержимого, причем произносить формулу следовало на ухо, чтобы она вошла «внутрь тела» и изгнала диббука. Иногда произнесение экзорцистских yihudim продолжалось по несколько дней — в одном известном случае (1913 г.) экзорцист лечил женщину с помощью yihudim не меньше семи недель, а в другом случае для изгнания диббука ему потребовался целый год (85).

Как видно из дат, проставленных в отчетах об экзорцизме, и по другим источникам, одержимость диббуком и изгнание диббука исчезли в начале XX в. (86) Осовременивание религиозной атмосферы, чему даже самые твердые традиционалисты не могли не поддаться, по-видимому, свело на нет веру в диббука, что, собственно, было главным условием появления определенного типа психиатрического феномена. Итак, просуществовав почти четыре века, дух, известный как диббук, отправился на покой.

10. Yihudim как таковые

Указания Лурии насчет того, что человек должен произносить короткую формулу I’shem yihud «перед всем», то есть перед произнесением молитвы и совершением мицвы, относились ко всем евреям. Ибо для адептов, для просвещенных, которые в Цфатском кружке учителей-каббалистов составляли интеллектуально-религиозную элиту, у Лурии были совсем другие указания насчет того, какой должна быть цель I’shem yihudim: не добиваться произнесением молитвы или совершением мицвы конечной цели соединения Бога и Шехины, а с помощью максимальной концентрации на yihud повлиять на состояние Бога. Главной целью этих yihudim было воссоединить Z’er Anpin (Малость лица, или Нетерпеливое), что представляет мужской аспект Бога, с Nuqva diZ'er (женская сущность Малости), то есть женским аспектом.

Указания Лурии относительно «соединений» очень сложные. Они включают и нечто вроде умственной гимнастики, требующей значительной виртуозности в жонглировании неоднозначными и варьирующимися правилами gematria — уравнение и комбинирование числовых знаков в буквах древнееврейских слов, и в первую очередь имени Бога, — и в необходимом удержании в уме некоторого количества искусно составленных божественных имен, из которых те, что мы упоминали прежде, самые простые. Таким образом, эти yihudim представляют собой не обряд, предваряющий молитвы или мицвы, а «независимое упражнение, никак не связанное с традиционной молитвои и совершением других мицв». (87)

Исаак Лурия, главный инициатор этих «соединений», называет их yihudim ‘elonim, или «божественные соединения». Поскольку их совершение требует максимальной концентрации да еще довольно больших временных затрат, которые иначе можно было бы посвятить изучению Торы, «святой ARI» (Лурия) предвидел возражения своих последователей и счел нужным успокоить их: «Не говорите, что изучение Торы важнее и нельзя ею пренебрегать, потому что упомянутые yihudim важнее, чем изучение Торы, ибо они объединяют божественные миры» (88).

Одно из указаний этого типа yihudim читается таким образом: «Смотрите, божественное соединение hokhma (мудрость) и bina (понимание) (89) являются именем YHWH с hokhma и именем EHYE с bina и, соединив их, получаем: YAHHWHYHH. Это есть божественное соединение... Суммируем: позвольте ему [адепту, занимающемуся соединениями] поместить имя YHWH из четырех букв перед глазами, и пусть он сконцентрируется на соединении Священного и Благословенного с Его Шехиной...» (90)

Согласно Лурии, yihudim этого типа имели невероятное влияние на духовный мир. Витал пишет:

«К тому, кто совершает божественное соединение, к нему прилепятся души цадиков [покойных святых людей], и, слушайте, души цадиков откроются ему... И знайте, что Беньяху бен Ехояда тоже здесь и показывается во всех местах, где совершают yihud, отчего поднимаются Женские воды. Тайна же в том, что было много цадиков, которые при жизни всегда совершали божественные yihudim... Тот, кто совершает соединение в благоприятное время, способствует соединению всех божественных корней, а это очень высокая степень...» (91)

Этот текст требует некоторых разъяснений. Ванея, сын Иодая, был одним из приближенных царя Давида, поставленный над войском и совершавший «великие дела» (2 Царств 23:20—22), и он же, согласно Лурии, сопровождал «всякого, совершавшего божественные соединения» (92). Поднявшиеся женские воды — это сила nuqva diZ'er; женского двойника z’er Anpin. Сила, которая таким образом поднимается от женщины, приводит в движение мужские воды, то есть силу, перетекающую от мужчины к женщине, и возникает союз двух сил. (93)

Согласно Лурии, yihudim следует совершать или дома или, лучше всего, на могиле покойного цадика (94). Так случилось, что в окрестностях Цфата были (и все еще есть) бесчисленные надгробия таких святых людей, как Шим’он бар Иохай, рабби Акиба, Гиллель и Шаммай, Шемайя и Авта- льон, Аббайя и Рав. Таким образом, для адептов было совсем нетрудно пойти на кладбище и лечь на одну из могил, как рекомендовал Лурия. Обряд состоял из того, чтобы лечь на могилу и в этом положении совершить «соединения», скомбинировать буквы и т. д. (95)

11. Искупительные и очистительные yihudim

Относительно четвертого типа yihudim достаточно лишь упомянуть, как Лурия учил, что эти «божественные соединения» могли и должны быть использованы для нескольких искупителей целей. Книга «Sha’ar Ruah haQodesh» Витала, главный источник, рассказывающий об этих лурианских доктринах, содержит тексты и указания на множество yihudim, цель которых вынудить грешника к раскаянию в своей вине, к очищению души, к искуплению таких тяжких грехов, как гомосексуальная связь, прелюбодейство и т. д. (96) Судя по многим yihudim, служащим очистительным целям, самым частым грехом среди евреев города Цфат в XVI в. был гомосексуализм, для искупления которого предлагались девятнадцать разных yihudim. Следом шло прелюбодеяние с замужней женщиной, и для искупления этого греха существовали десять разных yihudim. Многие тексты yihudim Витал собрал в своей книге, используя сочинения других ведущих каббалистов, которым он всегда отдает должное (97).

К тому времени как Витал взялся за свою книгу, yihudim стали настолько важным религиозным ритуалом, что он счел необходимым предварить их специальной пространной молитвой на арамейском языке, прося «Самого Древнего из Древних», то есть Бога, принять их (98).

Подробное описание учения Лурии о том, как совершать «божественные соединения», которым он уделял большое внимание, содержится в сочинении рабби Иосефа Табула, и это сочинение хранится в виде манускрипта в Еврейской теологической семинарии Америки в Нью-Йорке (99). Каббалист Иосеф Табул (или Ибн Табул, 1545—1600) иммигрировал из родной Северной Африки (поэтому его называют «Иосеф хаМа’арави) в Цфат, где в 1570 г. стал одним из выдающихся учеников Лурии, а после смерти Лурии — главным популяризатором, не считая Хаима Витала, ученика Лурии. Его сочинение о yihudim Лурии начинается так: «Это язык моего учителя и господина рабби Ицхака Лурии Ашкенази — пусть память о нем живет до Новой жизни, — которым он разговаривал со мной, уста к устам, слово за словом, в великой тайне. Изучено и доказано, и велико преимущество тех, кто это знает. Таков язык...»

За этим следует рассуждение об указаниях Лурии насчет того, как приблизиться к душам цадиков, которые «уходили, чтобы возлечь на могилах» и, «держа в уме славное и страшное Имя (Бога), соединить Священного и Благословенного с Его Шехиной в страхе и любви, соединить waw с he посредством yod и he...».

«И, будьте внимательны, — продолжает Табул, — нет сомнений в том, что цадики после смерти, даже обращаясь в прах, не перестают служить Богу и всегда заняты соединением в глубине души и духа, и тени (100), возвышаясь и соединяя hokhma [мудрость] и bina [понимание] в глубине души, tif’eret [слава] с malkhut [царство] в глубине духа, а также ее [malkhut] женские воды с тайной [глубиной] их души, в первую очередь ночью, когда Священный и Благословенный играет с тенями цадиков в райском саду, как сказано в Зогар в разделе Lekh I'kha...»

Табул в дополнении В поясняет, что, совершая «соединения», человек достигает единства собственных души, духа и тени и того из цадиков, на чьей могиле он простирается. Табул дает подробные указания насчет того, как концентрироваться на буквах имени Бога (YHWH) и как комбинировать буквы этого имени с другим божественным именем Ehyeh, а также буквы YHWH с буквами Adonay.

Занимаясь этими сложными каббалистическими умственными упражнениями, человек чувствует, что первоначальная цель yihudim, то есть соединения мужского и женского элементов (или аспектов) Бога, теряется, и внимание должно быть сосредоточено на gematria, виртуозном соединении букв в длинных и практически непроизносимых божественных именах, которым приписываются якобы магические свойства.

Потом рабби Табул обращается к «yihudim, которым мой Учитель учил меня из уст в уста, слово за словом, буква за буквой». Первым делом человек должен прознести молитву Sh’ma', чтобы «женские воды» поднялись до сефиры bina (понимание). Здесь соединение Бога и Шехины больше не главное, а главное — соединение души адепта и души цадика, на могиле которого адепт лежит, простершись, с «божественным корнем, от которого и адепт, и цадик зависят». (101)

12. Человек и Шехина

Обзор богатого материала о «соединениях», из которого лишь малую часть я представил выше, показывает, что они были важной частью жизни большинства евреев, пока не произошло общего падения в традиционной религиозной жизни из-за Хаскалы (Haskala), еврейского Просвещения, во многих регионах еврейского мира. Роль yihudim в жизни каждого иудея зависела, конечно же, от общей религиозной ориентации. Однако нет сомнений, что хасиды, сефарды и восточные евреи были очень привержены yihudim: в их жизни yihudim занимали важное место, сопровождая, как мы видели, практически каждую минуту бодрствования и каждую из многих мицв, которые от них требовались день за днем.

Каббалистические авторы и хасидские учителя, в чьих сочинениях человеку предписывается произносить формулу I’shem yihud во всех случаях, как указывают некоторые, берут на себя труд объяснять, что Бог и Шехина — одно целое. Образованные в мистическом мышлении, они, несомненно, достигли понимания, достаточного для себя, природы Бога, так что для них, несмотря на постоянные ссылки на дихотомию мужского и женского аспектов, или элементов, Бога, на разделение между ними, «соединение» представляется важным религиозным долгом, — глубоко запрятанным и неколебимым убеждением в том, что Бог и Шехина суть одно. Факт остается фактом, что они никогда не устают убеждать, настаивать на конечной целостности Бога, даже когда требуют от своих последователей произносить формулу «соединения» много раз на дню.

Что же до последователей, которые составляли повальное большинство везде, и в Европе, и на Ближнем Востоке, они, даже если получили надлежащее образование, утрачивали способность понимать возвышенные тайны божественной целостности, хотя подчинялись указаниям своих духовных вождей и произносили формулу I’shem yihud снова и снова. Единственное, что они усвоили: произнося известную формулу, они объявляют, что мицва или другой акт, который они собираются совершить, в этот раз, как всегда, служит одной цели — соединению Бога и Его Шехины. Так говорила формула и так ее понимали те, кто ее произносил. Могли ли они понимать, что Шехина, которую они стремились соединить со Священным и Благословенным, была, несмотря на незамысловатое значение слов, понятных даже самым необразованным, не отделенной сущностью, а таинственной эманацией или аспектом Бога? Значит ли, что «Священный и Благословенный и Его Шехина» ничто иное, как фигура речи, а за ней стоит сверхъестественное, царственное, неприкасаемое и неприступное единство (целостность) Бога? Сомневаюсь. Мне кажется, что в уме малообразованного или полуобразованного еврея в результате постоянного повторения «соединений» появлялось нечто, схожее с воображаемым портретом, который рисует католический мирянин, желая представить Бога: его «Богом» был Иисус Христос, а объектом любовного поклонения была «Богоматерь», и трудная для понимания доктрина божественной троицы (три в одном) была или неизвестна ему, или известна, но не играла почти никакой или вовсе никакой роли в его религиозном самосознании. Верующий бесхитростен, и ему не надо кривить душой, чтобы не замечать логических противоречий. Точно также и евреи умудрялись не обращать внимания на противоречия между неколебимой верой в абсолютную целостность Бога и тем, что им внушала формула I’shem yihud по многу раз на день, мол, Шехина отделена от Бога и их долг — восстановить пошатнувшееся единство.

Очень жаль, что нет никаких документальных свидетельств того, как еврейский народ относился к Шехине после появления лурианских доктрин в молитвенниках и внедрения их в умы обычных людей. Можно лишь воспользоваться оставшимися от ученых евреев редкими записями, в которых есть намеки или случайные упоминания о том, что было народным религиозным мышлением. Одна такая запись есть в книге «M’gillat S’tarim» (Свиток тайн) рабби Сафрина, о которой мы поговорим в главе IX. Но и сам факт, что видения ранних каббалистических и хасидских авторов имеют определенный рисунок — можно, например, вывести четкую типологию maggid , — говорит о том, что эти видения были выражением или плодом общей атмосферы в еврейской общине, в которой доминировали каббалистические или хасидские учителя и их учения. Обговоренная выше одержимость диббуком, которая также известна в других культурах, есть еще один феномен, который мы можем использовать в качестве доказательства. Ну и дальше нетрудно заключить, что yihudim, которые были непререкаемой частью ежедневной жизни не только одного человека, но и общины, создавали особую чувствительность в отношении видений о Шехине и трудов maggidim у куда большего количества людей, чем можно заключить по уцелевшим источникам. Многие могли, на самом деле, должны были иметь подобные видения, чтобы немногие просвещенные и талантливые писали о них и оставляли свои сочинения нам как свидетельство для изучения и последующих размышлений.

Конечно же, видения и галлюцинации были одного типа в общинах, в которых все, чему учили каббалисты и хасиды, считалось верхом совершенства. Кроме того, нельзя не учитывать психологического влияния самих доктрин, даже самое малое знание которых вносило свою лепту. Насколько глубоко каббала и хасидизм захватили ‘amkha, еврейское население в целом, трудно сказать по той простой причине, что все уцелевшие документы рассказывают о жизни и трудах просвещенной элиты среди каббалистов и цадиков, вождей-раввинов, имевших репутацию святых людей, среди хасидов. Даже сочинения хасидских literati показывают немало проблем, особенно когда хочется, основываясь на них, сделать выводы относительно духовного мира обычного человека, еврейских миллионов, чей энтузиазм позволил нескольким сотням цадиков посвятить свою жизнь изучению Зогар и мистических теорий, а также наслаждаться почитанием, возвышением, обожанием и иногда роскошной жизнью.

Хасидская литература, хотя ей и был отмерен срок всего около двух столетий, насчитывает много томов, и ее трудно изучать из-за ее языка, стилистических особенностей, идеологических посылок и концепций, которыми она оперирует. По этим и некоторым другим причинам ее научное изучение еще практически не начиналось. Вот если бы сделать ее предметом научного исследования наподобие французского explication de texte, и в первую очередь психологического анализа, это могло бы дать важный материал для понимания еврейской психики в Центральной и Восточной Европе в течение двух веков после появления хасидизма. Тщательное изучение религиозных систем, концептуальных построений и мира фантазий хасидов, как просвещенных, так и невежественных, показало бы, почему хасидизм стал возможен для них, не только сохранивших душевный баланс в тяжелых, скажем так, условиях, но и оптимистическое мировоззрение, специфически хасидскую версию «живого» наслаждения жизнью. Я уверен, такое исследование покажет, что в основе всего роль, предназначенная хасиду, даже самому обыкновенному, невежественному еврею, в соединении Бога и Шехины произнесением yihudim по десять — пятнадцать раз в день. Благодаря этой вере он был в собственных глазах важным фактором мистического действа на Небесах, и это придавало ему важность и ценность куда большую, чем казалось с первого взгляда.