Тимоти Фрек, Питер Ганди
ИИСУС И ПАДШАЯ БОГИНЯ

Глава VII
Сознание порождает космос

Все сущее проявляется в двух эманациях. Сознание и мысль. Мужское и женское. В сущности они - одно. Разделенные, они кажутся двумя.

Симон Маг (1)

Цикл христианских мифов - это мифологическое пояснение того, откуда мы пришли и куда движемся. (2) Его открывает миф о происхождении всего, а закрывает миф о возвращении. Существует множество версий этого цикла, однако нет никакой закрепленной системы. (3) Скорее первые христиане занимались непрерывным исследованием мистической метафизики, которая содержала в себе и поощряла новые идеи и образы. (4)

Чтобы понять цикл христианских мифов, необходимо уяснить смысл философии, которая лежит в его основе. Она ищет объяснения величайших тайн всего сущего: появления чего-то из ничего, сущности Бога, сотворения мироздания и цели его бытия. Как свидетельствуют мистики на протяжении веков, понять и передать эти идеи очень сложно. Аналогии практически не помогают и часто противоречат друг другу. Однако не стоит отчаиваться. Мы размышляем на той границе, где берег здравого смысла встречается с бурным океаном Тайны.

Тайна становится явной

В языческих и христианских мифах о сотворении мира Бог - это Великий Разум, который или выдумывает или представляет, или проговаривает, или видит Вселенную во сне. (5) Христианский учитель Птолемей описывает первую стадию мироздания как «спокойствие Прародителя» (6) о котором в «Апокрифе Иоанна» сказано: «Это [первая сила], бывшая до [всех (эонов) и открывшаяся в] мысли, это образ незримого девственного Сознания совершенного». (7)

Сознание - основное понятие гностической метафизики, необходимая предпосылка бытия. Понять это можно на собственном опыте, ведь если бы мы были бессознательны, для нас не существовал бы ни окружающий мир, ни мы сами. Тем не менее, Сознание не может быть первичным источником всего, ведь, прежде чем в нем зародится первая мысль, оно должно быть бессознательным, так как осознавать ему пока нечего. Плотин поясняет:

«Сознание необходимо предполагает и сознаваемое, а потому отделение сознаваемого упразднило бы и само Сознание. А коль скоро единое не вычленяемо из двойственности, то оно - предшествует ей и является поистине Первоединством». (8)

Если Сознание возникает только в присутствии его объекта, оно не может быть первичным источником. Плотин спрашивает, от чего зародилось Сознание? (9)

На этот вопрос нет ответа. Первопричина всего - Абсолютная Тайна. Поскольку она существовала до Сознания, осознать ее невозможно. Следовательно, эта первопричина - неведомое. Гностики даже не уверены в том, стоит ли пользоваться словом «Бог», когда речь идет о Тайне. В «Апокрифе Иоанна» сказано: «Не подобает [думать] о нем как о богах или о чем-то [подобном]. Ибо он больше Бога, [ведь нет никого] выше него, нет никого, кто был бы». (10) Дионисий пишет:

«Он и не уразумеваем, не осознаваем, не называем. И Он не есть что-то из сущих, и ни в чем из сущих не познается. И Он есть «все во всем» и ничто ни в чем». (11)

Дионисий предпринимает попытку указать на невыразимую Тайну заведомо туманными фразами, вроде «Сознание превыше всякого Сознания» и «пресветлый Сумрак». (12) Плотин предостерегает, что к каждой попытке описать Тайну мы должны прибавлять «какой она была». (13) «По сути, нам даже не подобает говорить, что она существует» (14) - поясняет он. Все сущее является таковым лишь в пределах Сознания, поэтому Сознанию предварило то, что Плотин называет «Тайной вне бытия». (15)

Поскольку Тайна существовала прежде двойственности знающего и знаемого, древние называли ее Первоединым. Египтяне говорили о «неразличимом Единстве». (16) Их духовные продолжатели, первые христиане, в «Трехчастном трактате» упоминают «Непорожденное, Безымянное, Неименуемое, Немыслимое, Невидимое, Непостижимое». (17) Плотин поясняет:

«Природа этого Первоединого по отношению ко всему существующему, конечно, рождающая, но именно поэтому Оно не есть что-либо из существующего, к Нему не приложимы ни категория субстанции, ни качества, ни количества, оно не есть ни Сознание, ни психе, ни движущееся, ни покоящееся, ни в каком-либо месте находящееся, ни во времени». (18)

И все же даже думать о Тайне как о Первоедином неверно, ведь она также и Ничто. Ее невозможно выразить через какое-то понятие. Василид учит, что мы не должны называть ее даже и Тайной, потому что это было бы претензией описать то, что описать нельзя. (19) Пользуясь выражениями, напоминающими индусские «Упанишады», о которых он написал трактат, он говорит о «ТОМ, что вне бытия». (20)

Плотин спрашивает: «Как же мы, однако, все-таки говорим о нем, будучи не в состоянии выразить его самого, так как не обладаем знанием его, не имеем ясного о нем понятия?» (21) «Если нами и употребляется это имя, то только затем, чтобы тот, кто ищет Первое начало, опираясь на это имя, выражающее самую большую простоту, в конце концов отбросил и его как такое, которое было принято лишь за неимением лучшего», (22) - отвечает он. Дионисий поясняет: «сущность, во вce сущности, не касаясь их, проникающая и сверхсущественная для всякой сущности запредельная; все начала и чины разделяющая и выше всякого начала и чина пребывающая; она мера всего сущего, она вечность, и она выше вечности и до вечности, она восполнение недостаточного и переполнение исполненного; она неизреченна, безмолвна, превышает ум, превышает жизнь, превышает сущность». (23)

Василид также предпринимает попытку описать эту неописуемую Тайну, которая существует (и не существует!) перед началом начал:

«Ничего не существовало, даже само ничего. Истина, не обремененная мнениями и осмыслением, такова, что не было даже и Первоединого. И когда я говорю «не было», я не имею в виду, что что-либо было, а лишь намекаю на то, что хочу сказать. Ничего не было. Ни чего-то, ни его отсутствия. Ни Первоединого. Ни невозможности сложности. Ни неощутимого, ни невыразимого. Ни человека, ни ангела, ни Бога. Ничего такого, чему люди когда-либо давали имена». (24)

Ну как, ощутили кашу в голове? Теперь понимаете антиидею гностиков, с помощью которой они пытаются вырвать нас из темницы понятий и названий? В гностической мифологии мироздание начинается как раз с того, что эта самая Великая Тайна желает познать самое себя.

Бог и Богиня

Основное повествование мифа о сотворении мира начинается следующим образом. Тайна - пресветлый Мрак Сознания, который ничего не созерцает. Чтобы осознать самое себя, она одновременно становится и субъектом, и объектом. (25) Как поясняет Симон Маг, Тайна «проявила самое себя для самой себя, перейдя в состояние двойственности». (26) Неизвестное знает себя, проявляясь как знающее и знаемое. Созерцающее и созерцаемое. Наблюдатель и опыт. Сознание и психе. Дух и душа.

Описать то, что первые христиане называли «первичной сизигией», можно по-разному. (27) Слово «сизигия» означает «соединенное». Сизигия - это два состояния чего-либо одного, пара понятий, возникающих одновременно. Первичная сизигия - это архетип любой последующей двойственности дополняющих друг друга, но несовместимых противоположностей. (28)

Бог и Богиня

В мифах эта фундаментальная двойственность была представлена как Бог и Богиня. Когда Тайна созерцает самое себя, Бог смотрит на Богиню. Зостриан называет христианскую Богиню Софию «постижением Бога». (29) В тексте «София Соломона» сказано: «Она есть отблеск вечного света и чистое зеркало действия Божьего и образ благости Его». (30) Она - психе Бога. Она - проявление его сущности.

Сизигия

Тайна и первичная сизигия Бог-Богиня формируют мифическую троицу. Трехстороннее изображение Тайны уходит корнями в Древний Египет. (31) Плотину оно известно как «Троица Платона», (32) состоящая из Единства, Сознания и психе. (33) Христиане часто очеловечивают Тайну как «Отца» и Сознание как «Сына», составляющих «Святую Троицу» - Отца, Сына и Софию. Валентин был автором утраченного ныне трактата под названием «О трех природах». В нем, по дошедшим до нас сведениям, он впервые в истории христианства разработал теологическую систему, основанную на троице Отца, Сына и Святого Духа, в которой Святой Дух олицетворяет Богиню. (34)

Святой Дух олицетворяет Богиню

Христианская тенденция наделять Тайну категорией рода создает путаницу, потому что особенность Тайны в том, что она находится за пределами подобных двойственностей. (35) Однако христиане подчеркивают, что «Отец» не является мужским началом. (36) Марк Гностик пишет о Тайне как об «Отце непостижимом, превыше бытия, не мужчине и не женщине». (37) Симон Маг описывает обоеполое Единое, которое «порождает себя, выращивает себя, ищет себя, находит себя, будучи себе матерью, отцом, сестрой, супругом, дочерью и сыном». (38) В христианском тексте «Троевидная Протенойя» божественный голос вещает: «Я муже-женственна. Я - Мать (и) я - Отец, поскольку я соединяюсь сама с собой». (39)

Единство и Множество

В мифе о сотворении мира, пересказанном Симоном Магом, невыразимая Безмолвная Сила (Тайна) порождает Великую Силу (Бога) и Великую Мысль (Богиню). Симон учит:

«От одного корня - невидимой, непостижимой Безмолвной Силы - происходят две эманации без начала и конца. Одна их них является сверху и мужеподобна по своей природе. Это Великая Сила - вселенское Сознание, определяющее порядок вещей. Другая является снизу и женоподобна по природе своей. Это Великая Мысль, порождающая все сущее». (40)

Гностики утверждают: Вначале был «Первый Отец Всего, в котором все пребывает непознанным», (41) а потом «появилось Сознание и упорядочило все». (42) Пытаясь вообразить собственную невообразимую таинственную сущность, Сознание (Великая Сила) представляет себе самое себя как бесконечно сложную концептуальную матрицу (Великую Мысль), которая, пользуясь невыразимым потенциалом «неразличимого Единства» (Тайны), формирует «космос», или «прекрасный порядок». (43) Единство по своей сути проявляет себя как видимое множество Вселенной. (44)

Бог Богиня
Сущность Тайны Видимость Тайны
Разум Мысль
Потенциал Проявление
Невыразимое Сознание Психофизический космос
Единство Множество


Парадокс заключается в том, что когда «пресветлый Мрак», ослепительная тьма Тайны становится первичной сизигией Сознания-психе, она одновременно и постигает Гнозис, и впадает в состояние невежества. Как Сознание она знает себя, но как психе она отождествляет себя со множеством образов ее самой. Когда Сознание объективируется как психе, она неминуемо воспринимает лишь ее представление о себе. Невыразимому Сознанию невозможно представить себе собственную первозданную сущность. Оно способно увидеть лишь то, что воображает о себе. Проявляя себя, оно скрывает свою истинную природу, Абсолютную Тайну. Оно не может объективировать самое себя, так как является чистой субъективностью. Психе - субъективность, которая ошибочно принимает себя за объект. Это разум, который думает, что является предметом.

Пользуясь кругом, аналогией Симона Мага, рассмотренной нами ранее, мы можем представить себе Тайну как пустоту, в центре которой возникает Сознание. Оно порождает круг души, который проявляет себя неизмеримым многообразием космоса, представленным бесконечным количеством точек на окружности. Когда невыразимое Сознание в центре созерцает собственное обилие форм, оно отождествляет себя с каждым из образов, или идолонов. Таким образом единый центр кажется самому себе множеством отдельных индивидов на окружности. Сознанию снится космос, и оно отождествляет себя с каждым из персонажей в этом сне.

Единое Сознание

Центр: Единое Сознание
Радиусы: Множество душ в одной вселенской психе
Окружность: Множество физических тел в одном физическом теле космоса

Богиня - вселенская психе, которая кажется обилием отдельных душ. Она - это Единство, которое кажется множеством. Ключом к пониманию этих учений может быть представление Тайны как бездонного океана потенциальных возможностей. В состоянии спокойствия океан - это единое прозрачное неразделимое целое. Подобным спокойствием обладает глубокий сон, в котором Сознание не имеет предмета и, следовательно, бессознательно. Стоит Сознанию пошевелиться - и поверхность покрывается волнами. Это волнение олицетворяет психе. Плотин поясняет: «Сознание внутренне целостно, непрерывно и тождественно самому себе в каждом своем акте. Всякое же движение в нем или к нему осуществляется уже Душой». (45) В «Евангелии от Фомы» Иисус называет первичную сизигию «движением и покоем». (46) Сознание либо движется, либо покоится. Психе (сознание-в-движении), в свою очередь, можно трактовать по-разному: как подвижную поверхность одного моря или как бесконечное количество отдельных волн. Первое олицетворяет вселенскую психе. Второе - психе индивидуумов. Мы - единственные в своем роде движения на поверхности общей для нас неподвижной глубины Сознания.

Развитие космоса

Чтобы познать себя, Тайна проявляется как первичная сизигия - субъект и объект, - что приводит к частичному Гнозису и частичному невежеству. Как субъективное Сознание оно знает самое Себя, но как психе оно ошибочно принимает себя за множество объективных образов. (47) Следуя начальному побуждению к самопознанию, та часть Сознания, которая отождествила себя с каждой психе-телом, находится на пути к Гнозису, постепенно пробуждаясь к своей истинной сущности.

Понять эту фундаментальную двойственность легче, если увидеть, как она проявляется в каждом из нас. Внешне мы кажемся переменчивыми психе и телом на пути к пробуждению, но наша сущность - невыразимое Сознание. Познать ее - значит постичь Гнозис, потому что как Сознание мы уже постоянно существуем в состоянии Гнозиса. Однако, отождествляя себя с психе-телом, мы переживаем лишь относительные состояния невежества.

Платон называет эти состояния «бытие» и «возникновение». (48) («...для начала должно разграничить вот какие две вещи: что есть вечное, не имеющее возникновения бытие и что есть вечно возникающее, но никогда не сущее» (Платон. Тимей). (Прим. перев.)) Сознание - это бытие. Его мы воспринимаем как ощущение «Я ЕСТЬ». Это неизменное присутствие, не имеющее качеств. Это то, чем мы являемся. Психе, с другой стороны, - это то, что мы переживаем. Последовательность явлений, сменяющих друг друга. Это само непостоянство. Непрерывный процесс возникновения чего-то нового. Тайна в качестве Сознания пребывает тем, чем является. У Сознания, воспринимающего себя как психе и тело, постоянно возникает осознание того, чем оно является. Мы - бытие, которое наблюдает за возникновением.

По-другому «возникновение» именуют «временем». (49) Языческие и христианские философы называют его «отображением вечности». (50) Время - это стремление Тайны представить себе идеальный образ самой себя. Это путь от невежества к Гнозису. Это несовершенство, желающее стать Благом, в процессе постепенного улучшения. Это относительное, стремящееся к Абсолютному. (51)

Время - это развивающийся космос, который «трудится; вечно добивается совершенства, желая привести все в идеальное состояние», как пишет Плотин. (52) В природе это проявляется эволюцией к все более сложным физическим организмам, чтобы выразить потенциал Сознания. В человеческом обществе - утопической мечтой о создании земного рая. В каждом индивидууме - стремлением к Благу: доброте и мудрости. Как учит Василид, «все движется от худшего к лучшему». (53)

Мифологически Бог олицетворяет вечное бытие, а Богиня - преходящее возникновение. Бог представляет сущность Тайны, которая осознает свою природу. Богиня - ее внешнее проявление, «отображение Бога», которое постоянно движется к совершенству. Она - это космос в процессе пробуждения, в котором участвует каждый из нас. Это прекрасный сон о жизни, в котором наше отдельное «я» играет свою роль. И хотя, на первый взгляд, эта роль мала, наша общая божественная сущность и есть тот самый божественный сновидец. Вместе мы создаем этот сон, который, чтобы помочь нам пробудиться, отражает нашу мудрость и глупость.

Аспекты Первичной Сизигии

Сознание Психе
Бытие Возникновение
Гнозис Путь от невежества к Гнозису
Вечное Совершенство Эволюция со временем


Начало и окончание

По словам Платона, основная цель мистерий - подготовить посвященных к «возвращению». (54) Миф о сотворении мира объясняет, как мы оказались в том положении, в котором находимся, и указывает обратный путь к нашей сущности и источнику. Именно из-за того, что «путь восхождения есть путь нисхождения», как учит христианский мастер Досифей, цитируя известные слова языческого мудреца Гераклита. (55)

Конечно, подобные фразы - лишь метафоры. Разные гностические учителя пользовались различными сравнениями, чтобы описать одно и то же. Некоторые советуют нам вознестись в высоты неба, другие - спуститься в безмолвные глубины. (56) Для современного мышления, пожалуй, лучшей метафорой будет - «прийти в себя». В «Евангелии от Филиппа» Иисус называет Отца «тот, который в сокрытом, то есть тот, кто внутри всех». (57)

Чтобы избежать опасности буквализма, часто разные метафоры намеренно употребляются вместе. Языческий гностик Порфирий учит: «Стремись вознестись в самого себя». (58) В тексте «Пистис Софии» Иисус также говорит о пути «вверх и вовнутрь» (59) во «Внутреннюю (Часть) Внутренней (Части)», (60) обещая своим ученикам: «Я исполню тебя во всех Силах и во всех Плеромах от Внутренних (Частей) до Внешних (Частей), от самого Несказанного до Тьмы Тьмущей». (61)

Не имеет значения, как именно мы это воспринимаем: как приход в себя, вознесение на небеса или проникновение в глубины. Важно лишь то, что мы проделываем этот путь домой. Как это сделать? Нужно вернуться по своим следам, в обратном порядке проследовать процессу, с помощью которого Сознание создает космос и теряется в отождествлении с внешним проявлением вещей.

Мы не осознаем собственную невыразимую сущность, потому что скрыли ее за ограниченными идеями. Мы сами создали понятийную псевдодействительность, узниками которой теперь являемся. Чтобы освободиться, мы должны перестать следовать привычке и сосредотачиваться на психе - концептуальной матрице - и осознать, что являемся Сознанием. Обращая все свое внимание исключительно на психику, мы перестаем осознавать нашу истинную природу, потому что она существует прежде психики, а не внутри нее. Это не идея. Это Сознание. Плотин пишет:

«Итак, вознесемся вновь к Благу, к которому стремится всякая душа. Если кто видел его, тот знает, каким образом оно прекрасно, ибо оно, как Благо, желанно, и к нему чувствуется тяготение. Достигает же его тот, кто восходит вверх, обращается к нему и снимает с себя одежды, которые мы надеваем, сходя вниз, подобно тому, как входящие в святая святых предварительно должны очиститься, снять одежды и войти обнаженными. Пусть тот, кто может, идет и проникает внутрь, оставив снаружи телесное зрение и не обращаясь назад к прежнему блеску и красоте тел. Итак, если кто-либо узрел то, что стоит во главе хоровода всех вещей, что все дает, оставаясь в самом себе, и ничего в себя не принимает, узрел, пребывая в созерцании подобного и наслаждаясь им, в каком еще прекрасном он бы нуждался? И если кто узреет Благо, какой любовью он воспылает, какое испытает страстное томление, желая слиться с ним воедино, какое почувствует потрясение, смешанное с блаженством!» (62)

Каждый родившийся ребенок - это Бог, вопрошающий «Кто я?», а каждая жизнь - попытка найти ответ, хотя в нашем общем центре мы уже являемся тем, чем являемся. В покое нашей сущности нет ни прихода, ни ухода. Ни воплощения. Ни эволюции. Лишь блаженный Гнозис. Тайна, познающая себя. Любовь, овладевающая любовью. Красота, которая наслаждается сама собой. Истина, верная сама себе. Бытие, пребывающее собой.

Назначение тайных учений первых христиан - вести нас по пути возникновения, пока мы не достигнем цели - осознанного бытия; а также помочь нам прекратить отождествлять себя с психе-телом и постичь нашу глубинную природу - таинственный источник всего сущего. (63) Это осуществление главного стремления, которое вдохновило Сознание на сотворение мира. Когда мы знаем, что являемся Тайной, Тайна знает сама себя.

Начало сейчас

Гностический путь самопознания - это путь обратно к Тайне, которая является источником всего сущего, но пройти его можно, проникнув в глубины Сознания, а не путешествуя назад во времени. Как учит Плотин, ввиду своей повествовательной формы «миф использует понятия времени и последовательности там, где не было еще ни того ни другого, привнося момент разделенности и обособленности». (64) Каждый шаг развертывающейся последовательности событий, с помощью которых гностики изображают сотворение мира, происходит одновременно в настоящий момент. Сознание непрерывно порождает космос. Все началось не в далеком прошлом, а начинается прямо сейчас. Окончание всего также происходит именно сейчас, когда мы обращаемся к началу - за пределы понятий, к Сознанию.

Пифагореец Алкмеон Кротонский пишет: «Люди умирают, потому что не могут воссоединить начало и конец». (65) В «Евангелии от Фомы», когда ученики просят Иисуса: «Скажи нам, каким будет наш конец», он отвечает:

«Открыли ли вы начало, чтобы искать конец? Ибо в месте, где начало, там будет конец. Блажен тот, кто будет стоять в начале: и он познает конец, и он не вкусит смерти». (66)

Когда мы возвращаем наше внимание от внешнего к источнику, мы познаем собственную сущность, которая никогда не рождалась. Мы наблюдаем за тем, как временное, воплощенное «я» возникает и исчезает, как мимолетная мысль из необъятной Тайны. Мы знаем, что являемся не ограниченной мыслью, а неизвестным мыслителем. Мы кажемся видимым проявлением. Но мы являемся Тайной. Мы не те, за кого себя принимаем. Мы - ТО.

В «Евангелии от Фомы» Иисус восклицает: «Блажен тот, кто был до того, как возник». (67)

краткие выводы

Вначале Тайна, желая самопознания, смотрит на себя (такой, какой она есть!), становясь объектом и субъектом. Эта двойственность, возникающая из бессознательного единства ослепительной тьмы, является первичной сизигией: Сознанием и психе.

Тайна, Сознание и психе составляют Святую Троицу, мифически представленную Тайной, Богом и Богиней. В христианской традиции она становится Отцом, Христом и Софией или Отцом, Сыном и Святым Духом.

Сознание порождает концептуальную матрицу вселенской психе, создавая «прекрасный порядок» или «космос» из неограниченного потенциала Тайны.

Как Сознание Тайна знает самое себя и находится в состоянии Гнозиса. Как психе она ошибочно принимает себя за множество отображений и пребывает в состоянии невежества, из которого постепенно пробуждается. Как отдельные на вид индивидуумы, мы - Сознание, отождествленное с определенным идолоном, или образом. Мы - часть развивающегося космоса.

Гностическая мифология рассказывает нам историю начала и конца, но и то и другое происходит прямо здесь и сейчас. Сознание создает космос в постоянном настоящем, что предоставляет нам возможность вернуться к началу и завершить путь самопознания.

Исследовав философские идеи, которые лежат в основе гностического представления об источнике и смысле существования космоса, давайте приступим к рассмотрению их мифологической переработки в эпическом цикле христианских мифов.

Примечания

2. По словам Феодота, Гнозис – это знание того «Кто мы? Откуда мы? Куда мы идем? Что есть рождение? Что есть перерождение?». См.: Hanratty G. 1997. P. 24. Цит. по: Exc. Theod.

4. Гностики свободно приспосабливали перенятые учения, что вызывало негодование у таких буквалистов, как Ириней: «Каждый из них, но мере сил, каждый день рождает что-либо более новое; ибо у них не почитается совершенным, кто не производит таких великих лжей» (Ириней. АН. 1.XVIII.1). Изобретательность гностиков говорит о жизненной силе этого движения. Как замечает в ином контексте Буркерт, «лишь мертвая догма остается неизменной, доктрина, к которой относятся серьезно, всегда видоизменяется в процессе непрерывного пересмотра» (Burkert W. 1972. P. 135).

5. Языческий мудрец Фалес пишет: «Бог есть [Сознание] разум мира» (См.: Kirk G. S., Raven]. E. 1957. P. 94). Эмпедокл учил, что Бог – это святое безмолвное сознание. Эта тема восхищала античных философов. Цицерон говорил: «Пифагор утверждал, что разум действует и проникает собой всю вселенную, а ум каждого из нас – часть этого всеобщего разума» (Цицерон. О природе богов. 1:27). Платон пишет: «Никто из смертных не может стать твердым в благочестии, если не усвоит двух только что указанных положений. Первое – что душа старше всего, что получило в удел рождение; она бессмертна и правит всеми телами; второе – что в звездных телах, как мы не раз говорили, пребывает ум всего существующего» (Платон. Законы. 967d). Эмпедокл, Ксенофан и Анаксагор говорили о том же, и даже Аристотель отождествлял Бога с разумом (Аристотель. Fr. 49. См.: Cartledge P. 1993. P. 164). См. тж. предисловие к нашему «Герметическому своду»: «В основе герметических учений лежит одно простое представление: Бог – это Великий Разум. Все сущее – мысли в этом разуме. Эта книга – мысль Разума Бога. Ваше тело – мысль Разума Бога. Представления, которые мы обсуждаем – также мысли в Разуме Бога» (Freke Т., Gandy P. 1997. P. 21). Рассуждая о мире как о Разуме Бога, Платон также предполагает, что архетипные Идеи – это также мысли Бога (Государство. 10.597b. См. тж.: Тимей. 52с, где сказано, что Бог и его Идеи в действительности едины). Такое толкование Идей было распространено во время Филона, который открыто говорит, что Бог сотворил Идеальный мир, чтобы тот служил образцом для видимого мироздания, и что Идеи – это мысли Бога (Филон. О сотворении мира. 16. См. Cherniss H. 1977. P. 271).

17. Трехчастный трактат // БНХ. 1.5.4. Как замечает Дж. З. Кенньи, «самое удивительное в строгом монотеизме «Трехчастного трактата» – его неукоснительная отрицательная теология». См.: Wallis R.Т. 1992. P. 189.

20. Василид. Цит. по: Mead G.R.S. 1906. P. 267. Августин, которого в юности воодушевили труды Плотина, писал о видении его словами: «И постепенно от тела к душе, чувствующей через тело, оттуда к внутренней ее силе, получающей известия о внешнем через телесные чувства (здесь предел возможного для животных), далее к способности рассуждать, которая составляет суждения о том, что воспринимается телесными чувствами. Поняв изменчивость свою, она поднимается до самопознания, уводит мысль от привычного, освобождается от сумятицы противоречивых призраков, стремясь понять, каким светом на нее брызнуло. И когда с полной уверенностью восклицает она, что неизменное следует предпочесть изменяемому, через которое постигла она и само неизменное – если бы она не постигала его каким-то образом, она никоим образом не могла бы поставить его впереди изменяемого, – тогда приходит она в робком и мгновенном озарении к Тому, кто есть» (Августин. Исповедь. 7.XV1I. См.: Underhill E. 1998. P. 331).

25. Валентин пишет о сотворении Вселенной изначальным Отцом: «И поскольку он был продуктивен, он решил родить и дать (самостоятельное) начало всему наиболее прекрасному и совершенному, что он имел в себе. Он не любил одиночества. Напротив, он был полон любви, а любовь, как они говорят, пуста, если некого любить (перев. Е.В. Афонасина. Ref., 6.4-15). См. также Ириней. АН 1.1.1. «Они говорят, что в невидимых и неименуемых высотах сперва существовал какой-то совершенный Эон, которого называют Первоначалом, Первоотцем и Глубиною. Он – необъятный и невидимый, вечный и безначальный, существовал бесчисленные века времен в величайшей тишине и спокойствии. <...> Эта Глубина некогда вздумала произвести из себя начало всех вещей, и это произведение, которое она вздумала породить, как семя в утробу матери положило в сосуществовавшем ей Молчании». См. также: «The First Unfolding of the Procession» // Wallis, указ. соч., P. 298, где указано, что «Терминология валентиниан касательно творения обнаружена, целиком и полностью, у Плотина».

26. Как свойственно христианским писателям, для Симона Тайна – это мужская фигура «Отца», но в этой цитате мы избавились от мужского рода, чтобы не делать текст более запутанным без надобности. Подробное, хотя и спорное изложение системы Симона есть у Ипполита: указ. соч. 6.4-15. См.: «The Great Annunciation of Simon the Magus» // Welburn A. 1994. P. 181.

27. Самой очевидной и естественной аналогией, представляющей идею сизигии, кажется мужское и женское, однако здесь необходимо прояснить, что она является лишь отдаленным эхом архетипной первичной сизигии, и необдуманно приравнивать их друг к другу значит полностью упустить тонкую гностическую мысль. Первичная сизигия – архетип таких взаимодополняющих противоположностей, как женщина и мужчина, день и ночь, жизнь и смерть и т.д. Все подобные сизигии – отражения архетипной первичной сизигии, по они не равны ни ей, ни друг другу. Именно разница между ними позволяет им различаться абстрактно и проявляться в таком богатом многообразии.

28. В «Евангелии от Филиппа» сказано: «Свет и тьма, жизнь и смерть, правое и левое – братья друг другу. Их нельзя отделить друг от друга. Поэтому и хорошие – не хороши, и плохие – не плохи, и жизнь – не жизнь, и смерть не смерть» (Евангелие от Филиппа // БНХ. 2.3.10).

31. В Египетском мифе, написанном ок. 1500 г. до н.э., сказано: «Трое Богов – Амон, Ра и Пта – суть все Боги... Тот, который Амон, и который скрывает свое имя, с лица своего Ра и телом своим он Пта» (. Murray М.A. 1949. P. 46).

32. Плотин. Enn. 5.5.8. Это объяснение Троицы Платона: «...все тяготеет к царю всего и все совершается ради него, он – причина всего прекрасного. Ко второму тяготеет второе, к третьему – третье». Это известный отрывок из «Второго послания» Платона, 312d-e, часто использовался пост-ренессансными платониками, которые желали восстановить дружеские связи между платонизмом и христианством, а также основателями Америки в поддержку отказа от учения Троицы как пережитка язычества. См.: Walker D. P. 1972. P. 85 и далее. Тж.: Smith J.Z. 1990. P. 15 и далее.

33. «А потому нам нет нужды искать какое-либо Первое начало кроме Единого или Блага; за ним следует первый мыслящий принцип – [Сознание] Ум, третье же начало – мировая [Психе] Душа. Таков порядок мироздания – меньшее число первичных субстанций умалило бы умный космос, большее было бы излишним» (Плотин, указ. соч. 2.9.1). «Таким образом, необходимо и достаточно существование именно трех первоначальных субстанций» (Плотин, указ. соч. 2.9.2). Эти отрывки предназначены именно для гностиков, которых в другом месте Плотин критикует за «громоздкий, надуманный жаргон».

34. Rudolf К. 1987. P. 319. В «Евангелии от Филиппа» ясно сказано, что для гностиков Святой Дух был женского рода: «Некоторые говорили, что Мария зачала от Духа святого. Они заблуждаются. Того, что они говорят, они не знают. Когда (бывало, чтобы) женщина зачала от женщины?» (Евангелие от Филиппа // БНХ. 2.3.17).

36. Некоторые гностики приходили к выводу, что, поскольку в книге Бытия Бог создает мужчину и женщину (Быт. 1:27) после того, как говорит: «И сказал Бог: сотворим человека по образу Нашему, но подобию Нашему» (Быт. 1:26), Бог, по образу которого мы созданы, также должен быть двуполым (см.: «God the Father/God the Mother» // Pagels E. 1979. Гл. 3). И Марк, и Феодот утверждали, что Бог был муже-женственным (Там же. P. 78). Евангелие истины (в толковании на Бытие) до этого описывает божественную первопричину как «двуполую силу», продолжает далее: «...Всеобщность принялась за поиски того, от которого они изошли, – а Всеобщность была внутри него, непостижимого, немыслимого, Который превыше всякой мысли», обнаруживается, что человечество, будучи единым, носило в себе двойственность, муже-женское бытие, в котором женское сокрыто внутри (БНХ. 9.3.68. См. также: Pagels, указ. соч., P. 77).

37. Цит. по: Ипполит. Ref. 6.37. См.: Mead G. К S. 1906. P. 36. Еще древние египтяне представляли Бога двуполым. Ахенатен, например, называет своего Бога Атона «мать-отец», а также графически изображает себя подобным образом. См.: Hurnung E. 1982. P. 171. Изида и Осирис были как братом и сестрой, так и мужем и женой. Таким образом мифология в Египте узаконила браки между братьями и сестрами. Зевс и Гера также были братом и сестрой, как и супругами. Философ-стоик Хрисипп считал его Богом, ее материей, а их союз – началом мироздания. Он утверждал, что лишь так мы можем объяснить зарождение вселенной, т.е. разделение первичного божественного единства на две противоположные силы, или поэтов, когда они называют Геру женой и сестрой Зевса (Хрисипп. Цит. по: Цицерон О природе богов. 1.15.40). Очевидно, отвечая буквалистам, которых эта мифология приводила в ужас, Хрисипп подчеркивает, что нелепо упрекать вселенские процессы в том, что они нарушают общественные приличия.

39. Троевидная протенойя // БНХ. 13.1.45. В гностических текстах нередко идет речь о том, что божественное начало двуполо. В Евангелии от Египтян упоминается «мужеженский Отец» (БНХ. 4.2.45). В «Толковании о душе» говорится о двуполой душе: «До тех пор пока она находилась у Отца одна, была она девственницей и гермафродитом по своему виду» (БНХ. 2.6.127). Вторя языческому мифу, текст «О происхождении мира» описывает, как «явился Эрос, будучи андрогином» (БНХ. 2.5.22). Этот мотив также упоминается в текстах «Евгност Блаженный», «София Иисуса Христа», «Ипостась Архонтов», «Апокалипсис Адама» и «Апокриф Иоанна».

40. В этой наиболее ранней гностической схеме, «Великое Изъяснение», которую Ипполит (указ. соч. 6.18.47) приписывает Симону Магу, Великая Неограниченная Сила содержит в себе потенциал Мысли. Осознав это, она материализует эту мысль как отдельную сущность. Гностики развивают философские идеи, которые зародились еще до Сократа. Великий знаток античной литературы Ф.М. Корнфорд замечает: «Многие ранние космогонии строились по следующей абстрактной формуле:

1. Существует однородное единство.

2. Из этого единства выделяются две противоположные силы и формируют устройство вселенной.

3. Эти силы воссоединяются, чтобы породить жизнь» (цит. по: Guthrie K.S. 1987. P. 22).

Далее Корнфорд показывает, что эта универсальная модель лежит в основе космогонии не только греческих мифов, а и ранней ионической научной традиции.

42. Анаксагор. Цит. по: Simplicius Phys. (О природе) 164.24. См.: Kirk G.S., Raven J.E. 1957. P. 372. Тж. Arnold E. V. 1911. P. 40. Платон рассказывает, как Сократ «вычитал в книге Анаксагора, что всему в мире сообщает порядок и всему служит причиной Ум» (Платон. Федон. 97с. См.: Arnold, указ. соч., P. 44).

43. Слово «космос» происходит от того же греческого корня, что и слово «косметика», и было придумано пифагорейцами, которые были убеждены, что порядок не только «упорядочивает», а еще и «украшает» вселенную.

44. Сознание появляется с материализацией психе. Психе – это материализация видимого, которое пробуждается к своей субъективной сущности. Сознание появляется вследствие того, что Единое разделяется надвое. Психе – это стремление двоих слиться воедино.

47. Троицу можно рассмотреть как три основных состояния сознания. Тайна – это Сознание без объекта и поэтому, что парадоксально, бессознательно. Сознание – это Сознание с объектом. Оно осознает, что является Сознанием, таким образом обладая Гнозисом собственной сущности. Психе – это Сознание, которое материализуется как множество образов, с каждым из которых отождествляет себя. Следовательно, Сознание не помнит своей истинной невыразимой сущности, а потому находится в состоянии невежества и на пути к пробуждению.

48. «Представляется мне, что для начала должно разграничить вот какие две вещи: что есть вечное, не имеющее возникновения бытие и что есть вечно возникающее, но никогда не сущее» (Платон. Тимей. 27).

49. Сознание – это вечное СЕЙЧАС. Оно определяет время, очерчивая прошлое и будущее, но само находится за его пределами. Как совершенное Сознание, мы существуем вне времени, совершенные и постоянные. Как психе-тело, мы во времени, изменяющиеся и преходящие.

50. Платон, указ. соч. 37. Последователи Марка учили, «что Демиург, пожелав сделать подражание бесконечности, вечности, беспредельности и вневременности вышней осмерицы, и не смогши отобразить ее постоянного пребывания и вечности, так как сам есть плод недостатка, переложил ее вечность на времена и сроки и многолетние числа, думая во множестве времен сделать подобие ее беспредельности» (Ириней. АН. 1.17.2). Йонас пишет: «Конечно, это пародия на известный отрывок из «Тимея»...» (Ганс Йонас. 1958. P. 194).

51. Первичную сизигию можно представить просто как единство и двойственность. С точки зрения возникновения, Тайна кажется Единством, к которому она стремится вернуться, – Благо является ее целью. Возникновение – это движение меж двумя полюсами. Единство Абсолютно. Двойственность относительна. Единство – это Добро. Двойственность – это и добро, и зло. Единство – это Гнозис. Двойственность – это путь от невежества к Гнозису. Меж двумя полюсами двойственности проявляются бесконечные относительные точки, из которых складывается множество.

54. Платон. Федон. 69a-d. Тейлор пишет: «Конечной целью Таинств было научить, как вернуться к идеалам, с которых все начиналось» (Taylor Т. Oracles and Mysteries. 1995. P. 64).

55. Три стрелы Сифа // БНХ. 7.5.127. См.: Layton. B. 1987. P. 158. Ср. Гераклит. CIII в нумерации Кана (Kahn C.H. 1979. P. 75). Т.С. Элиот использует этот афоризм в качестве эпиграфа к поэме «Четыре квартета».

56. Иудеи-мистики, приверженцы Таинств Меркабы, говорили, что «погружаются в колесницу», а иудеи-гностики Первоединое называли Бифий (Bythus) – «бездна», что, возможно, говорит о том, что оба течения произошли из похожих источников, особенно если учесть, что другие системы, существовавшие в первом веке, например, митраизм и герметизм, считали путь души восхождением на небеса.

58. Порфирий. Увещание к Марцелле. Порфирий продолжает: «...собирание всех телесных членов, которые были разбросаны во множественность от единства, которое одно составляет величие его силы». Как замечает Йонас, «разбрасывание и собирание, онтологические категории всеобщей реальности и в то же время паттерны действия потенциального опыта каждой души, и объединение в одном означает единство с Единым. Таким образом выявляется неоплатоническая схема внутреннего восхождения от множества к Единому, которое суть этическая, в первую очередь, затем теоретическая, и в высшей своей стадии мистическая проблема» (Ганс Йонас, указ. соч., P. 61).

63. Плотин пишет: «Пусть тот, кто может, идет и проникает внутрь, оставив снаружи телесное зрение и не обращаясь назад к прежнему блеску и красоте тел... Следует оставить все это и, будто закрыв глаза, заменить телесное зрение и пробудить умное зрение. Если ты сделаешься таким и будешь пребывать чистым с самим собой, не имея в себе ничего смешанного, но став всецело как бы одним истинным светом, не измеряемым величиной, не описываемым, в умаление себе, какой-либо фигурой, не возрастающим в величине и силу своей беспредельности, но совершенно неизмеримым, как бы превыше всякой меры и превосходнее всякого количества; если узришь себя сделавшимся таким, то, став уже зрением, полагаясь на самого себя и взойдя уже на такую высоту, не нуждаясь более в руководителе, смотри внимательно, ибо только это одно и способно взирать на великую красоту» (Там же. 1.6.8-9).

64. Там же. 3.5.9. См.: Wallis, указ. соч. P. 228. Апокриф Иоанна поясняет, что так называемое начало «не причастно ни [эону, ни] времени» (Апокриф Иоанна // БНХ. 2.1.3. См.: Layton, указ. соч., P. 29). Оно предшествует лишь в концепциях, но не во времени.