Тимоти Фрек, Питер Ганди
ИИСУС И ПАДШАЯ БОГИНЯ

Глава I
Евангелие гнозиса

Я дам вам то, чего не видел глаз,
и то, чего не слышало ухо,
и то, чего не коснулась рука,
и то, что не вошло в сердце человека.

Евангелие от Фомы (Иисус сказал) (1)


Жизнь - это Тайна. Тайна до того непостижимая, что мы отгораживаемся от ее силы. Чтобы приглушить в себе страх неизвестного, мы противимся собственной восприимчивости к чудесам жизни. Мы увековечиваем беспечную ложь, будто знаем, кто мы и что есть жизнь. И все же, несмотря на этот нелепый обман, Тайна остается неизменной и ждет, что мы снова научимся удивляться. Она повсюду - в луче солнечного света, в мысли о смерти, в упоении новой любовью, в радости рождения ребенка или в потрясении потери. Мы занимаемся привычными делами, как будто в жизни нет ничего особенного, а в следующее мгновение сталкиваемся лицом к лицу с глубокой, безмерной, умопомрачительной Тайной. Именно здесь исток и завершение духовного поиска.

Несмотря на то, что на протяжении веков условия жизни непрерывно менялись, Тайна жизни пребывает неизменной. Эта книга рассказывает об удивительном сообществе мужчин и женщин, которые около двух тысяч лет тому назад были захвачены мистерией жизни настолько, что осмелились проникнуть в ее глубины. Мыслящие свободно и революционно, они обобщили доступную им мудрость этого мира и образно, по-новому изложили вечные истины. Творцы и провидцы, они зашифровали свои учения в необыкновенные мифы. Исследователи сознания, чья мистическая философия сулила обретение «гнозиса» - познания Истины на собственном опыте. Эти забытые ныне духовные первопроходцы и представить себе не могли, какое влияние окажут на историю человечества. Кем же были они? Себя они называли христианами.

Именно эти радикальные индивидуалисты, сами того не ведая, положили начало самой авторитарной религии в истории. Их пытливый мистицизм был искажен практически до неузнаваемости и превращен в догматическое вероучение того, что они называли «церковью подражания». (2) Когда эта обедненная форма христианства была принята бесчеловечной Римской Империей в качестве официальной религии, подлинные христиане были жестоко подавлены, их священные книги сожжены, а память о них едва ли не стерта с лица земли. Римская церковь изобрела собственное объяснение истокам христианства, которое до сих пор считается верным и отметает первых христиан как незначительный культ темных еретиков. Тем не менее, именно эти блестящие мифографы являются авторами повествования, которое и теперь продолжает занимать духовное воображение западного мира. Из древней аллегории об умершем и воскресшем Сыне Божьем они создали новый живой миф, который завоевал сердца и умы миллионов: притчу об иудейском крестьянине, который спас мир, - историю об Иисусе Христе.

Благая весть

Для первых христиан повествование об Иисусе было всего лишь мифом, созданным для того, чтобы подготовить новичков к духовному пути. Для тех, кто желал пойти дальше «внешних мистерий», предназначавшихся «для толпы», существовали еще и «внутренние мистерии». Так назывались «тайные традиции истинного Гнозиса», которые, по словам отца церкви Климента Александрийского, передавались «немногим, от мастера к мастеру». (4) Посвященные в эти внутренние мистерии узнавали о том, что христианство вовсе не ограничивалось рассказом об умершем и воскресшем Сыне Божьем. Они также знакомились еще с одним мифом, о котором большинство современных христиан даже и не слышали, - с историей о возлюбленной Иисуса, утраченной и обретенной Дочери Богини.

Первые христиане видели в божественном проявление и мужского, и женского. Они называли женское божественное начало Софией, мудрой Богиней. (5) Павел говорит нам: «Софию же мы проповедуем между посвященными, тайную, сокровенную, которую предназначил Бог прежде веков к славе нашей» (6) (Ср.:«Мудрость же мы проповедуем между совершенными, но мудрость не века сего и не властей века сего преходящих, но проповедуем премудрость Божию, тайную, сокровенную, которую предназначил Бог прежде веков к славе нашей».). Когда посвященные во внутренние таинства христианства причащались, они вспоминали о страстях и страданиях Софии. (7) Первохристианские священники - мужчины и женщины - предлагали посвященным вино как символ «ее крови» (8) и возносили молитву: «Да наполнит София твое естество и приумножит в тебе свой Гнозис». (9) Именно Софию умоляли:

«Приди, таинственная Матерь; приди, та, что является нам в делах своих, и принеси радость и покой всем тем, что верны тебе. Приди и раздели с нами это причастие, что принимаем мы во имя твое, и этот пир любви, что созвали мы но твоему призыву» (перевод наш - Д.С.)». (10) (Ср. тот же отрывок: «Приди, податель жизни с тайной ее; и явитель в деяниях ее; приди, податель радости и отдохновения всем, кто присоединился к Тебе; <...> приди и соединись с нами в этой Евхаристии, которую мы совершаем, и в этой службе, которую мы служим, и в этой памяти, которую мы совершаем». - Деяния Иуды Фомы апостола. Перев. Вл.С. Соловьева. СПб., 2001. (Прим. перев.))

Искоренение христианской Богини патриархальной Римской церковью превратило нас в детей, лишенных матери. Женщинам было отказано в праве поддерживать духовную связь с женским божественным началом, мужчинам - преисполняться любви к женственной ипостаси Бога. Духовность стала частью поля битвы, которое разделяет людей по признаку пола, вместо того чтобы быть святилищем вечного содружества. Однако первые христиане практиковали «товарищескую духовность». Они в равной степени ценили и мужчин, и женщин как проявления Бога и Богини. Они воспринимали разделение полов как проявление той первичной двойственности, что является истоком творения, той, что, сливаясь в одно, как в акте любви, приносит блаженство единения, называемое «гнозисом».

Для первых христиан история Иисуса явилась завершением цикла христианских мифов, который начинался с невыразимой Тайны, проявляющей себя как изначальные Отец и Мать, и достиг кульминации в мистическом союзе Иисуса и Софии. Внутренние мистерии раскрывают в этих мифах аллегорию духовного посвящения, символические истории, в которых зашифрована глубокая философия, обладающая силой преобразовывать посвященного христианина в Христа. (11)

Для первых христиан «евангелие», или «благая весть», - это не история, написанная в книге. Скорее они учили, что «евангелие и есть гнозис». (12) Благая весть заключается в том, что полное преображение сознания - возможно. В том, что существует способ перешагнуть за пределы страдания. В том, что естественное состояние счастья является нашим правом по рождению. Это и есть евангелие полной свободы. Это не свод правил, которым необходимо следовать, чтобы стать «благим». Это поиск нашей внутренней природы, благой уже самой по себе, - во имя того, чтобы ощущать себя свободными. Это евангелие содержит в себе исключительное обещание: тот, кто поймет его, «не вкусит смерти». (13) Но бессмертие - это не пропуск на Небеса как награда за «правильно» прожитую жизнь. Это мгновенное осознание, здесь и сейчас, нашей истинной сущности, которая не была рождена, а значит, никогда не сможет умереть.

Путь посвящения

Эта книга является исследованием евангелия Гнозиса. Наша цель - представить радикальную альтернативу традиционной картине того, кем были и во что верили первые христиане. Как и все духовные движения, раннее христианство включало в себя широкий спектр личностей и школ с различным уровнем проникновения в предмет, поэтому мы решили сосредоточиться на том, что посчитали лучшими и наиболее животрепещущими их откровениями, которые ценны для нас и сегодня.

Почему евангелие Гнозиса не является широко известным? Во-первых, потому что Римская церковь на протяжении шестнадцати веков систематически разрушала доказательства того, что оно когда-либо существовало. Более того, всего лишь обладание христианской литературой, неприемлемой для государственной церкви, каралось жестокой смертной казнью. К счастью, некоторые из этих текстов все-таки уцелели. В течение последних десятилетий их коллекция пополнилась поразительными археологическими находками: например, в пещере около Наг-Хаммади в Египте была обнаружена библиотека «еретической» христианской литературы. Важность этой находки для более глубокого понимания раннего христианства нам еще предстоит оценить.

Неточный перевод также сыграл значительную роль в искажении тайного учения христианства, зашифрованного в евангелиях Нового Завета, которое Павел упоминал в своих посланиях. Переложение этих текстов на привычный церковный язык внушает нам утешительную иллюзию того, что мы понимаем, о чем идет речь, хотя в действительности даже и не догадываемся об истинном значении греческого оригинала. «Еретические» христианские евангелия, напротив, переведены на язык непривычный, что заставляет их звучать странно и непонятно. Один переводчик даже имел привычку замечать, что подобные тексты «и не должны иметь никакого смысла». (14) Тогда стоит ли удивляться тому, что канонические евангелия были искусственно отделены от евангелий, не входящих в Новый Завет? Однако если новозаветную историю Иисуса трактовать согласно ее первоначальному контексту, как часть целого цикла христианских мифов, и соответственным образом истолковывать «еретические» евангелия, то во всем этом, наконец, можно увидеть выражение единой глубокой мистической философии.

Изучая эти тексты, мы сделали одно предположение, которого другие толкователи чаще всего не делают: наши предки не были глупцами. Мы допустили, что, хотя они и жили в совершенно других природных условиях, великие загадки бытия, с которыми они сталкивались, были теми же самыми, и их ответы могут оказаться не менее ценными с точки зрения современного человека. Одним словом, мы восприняли этих людей с тем уважением, которого они заслуживают и которого были лишены на протяжении двух тысяч лет.

Пытаясь постигнуть учение первых христиан, многие исследователи потерпели в этом жалкую неудачу главным образом потому, что им не хватило мистической проницательности. Гнозис - это не интеллектуальная теория. Это состояние. Это внутреннее «знание», которое невозможно понять извне. Пытаться комментировать Гнозис, никогда не испытав на личном опыте его влияния, меняющего жизнь, - это все равно что писать путеводитель по какой-либо стране, ни разу в ней не побывав: любой ее уроженец найдет его нелепым и смешным. Обращаясь к этой работе, мы остаемся верны скрупулезному научному подходу, но также выступаем как приверженцы эмпирического мистицизма, хотя и не являемся членами какого-либо культа или религиозной организации. Именно поэтому, на наш взгляд, мы идеально подходим для того, чтобы взять на себя непростую задачу возрождения древнего Гнозиса для современного читателя.

Новым идеям иногда требуются десятилетия, чтобы проделать путь из научных кругов к широкой публике. Мы попытались ускорить этот процесс, сделав основной текст как можно более доступным, но одновременно снабдили книгу примечаниями - для тех, кто желает ознакомиться с более подробным доказательством наших идей или обратиться к источникам.

Эта работа выросла в нечто большее, чем чисто научное исследование. Она стала для нас откровением. У первых христиан процесс посвящения включал в себя осмысление мифов - для постижения их аллегорического значения. Пока мы писали эту книгу, нам пришлось предпринять подобное углубленное исследование христианской мифологии. Это стало нашим опытом посвящения, преобразившим нас так, как мы не могли и предполагать.

Мы проделали философское путешествие космических масштабов. Тем не менее, в конце его мы обнаружили, что тайные учения первых христиан, какими бы загадочными они ни казались извне, говорят о понимании чуда жизни как таковой. Изо всех сил старались мы постичь секрет неразрешимых загадок - и обнаружили, что, сложные на вид, эти учения в сути своей поразительно просты. Мы совершили путешествие во времени назад, в миропонимание наших предков. И хотя евангелие Гнозиса принадлежит к так называемой «мертвой» духовной традиции, мы нашли его не менее живым и плодотворным сегодня, чем две тысячи лет назад. Мы надеемся, что эта книга позволит и вам испытать древний и непреходящий Гнозис на себе.

Примечания

1. «Евангелие от Фомы». БНХ, 2.2.18. Церковь Отца Ипполита описывает это также как часть тайной клятвы для посвященных в «Гнозис Отца» – Ипполит. Ref.; см.: Pagels, E. 1975. P. 58. Также встречается в Первом послании Климента, см.: Louth, A. 1968. P. 37. Тж. Деяния Петра. Павел также использует в 1 Кор. 2:9. Источник высказывания в Ветхом Завете – Исайя 64:4. Языческие мистерии часто называли arreta или aporreta, букв. «невыразимое», «несказанное», не только потому, что клятва запрещала описывать происходящее, а еще и по мистической причине – словами ничего подобного передать невозможно.

3. Ориген наставлял учеников, что совершенное благочестие требует познаний в языческой философии, которую он называет «изысканным блюдом для утонченного вкуса». Для сравнения он утверждает, что христиане «готовят пищу для простонародья». Климент Александрийский также писал, что греческая философия очищает душу и подготавливает ее заранее для принятия веры, на которой Истина возвела Гнозис. См.: обсуждение в TJM. P. 90.

5. В гностических текстах Софию называют невероятным разнообразием имен: Барбело, Ахамот, Мать, Истина, Жизнь, Правосудие, Святой Дух, Девственный Дух и даже мужским именем Господь.

6. 1-е Кор. 2.6-7. Ученые горячо спорят насчет посланий Павла, считая лишь семь из тринадцати приведенных в Новом Завете большей частью подлинными. Мы не цитировали тексты, окончательно признанные подделкой, например Пастырские послания 1, 2-е послание к Тимофею, а также к Титу, однако мы воспользовались другими текстами, подвергнутыми сомнению, которые, на наш взгляд, выражают гностические мысли, пусть и не были уверены, что они принадлежат Павлу.

7. Ириней. АН, 3.12.7, 1.13.2; также см.: Pagels, указ. соч. P. 23. Крещение также проводилось во имя Богини Мудрости. Курт Рудольф приводит две гностические формулы крещения; см.: Rudolf К. 1987. P. 243.

8. В своих тайных мессах Марк Гностик учил, что вино символизирует кровь Матери. У Pagels E. (1979) приведено множество эпитетов «Матери Всего».

11. Миид пишет: «Когда мы обнаруживаем, что гностики считали евангелия-легенды не историей, а аллегорией, и не только ею, а еще и символом действа посвящения, вопрос вызывает глубокий интерес у студентов теософии». – Mead G.R.S. 1906. P. 370.

14. Hoeller S.A. 1989. P. xviii. Процитировав примечания этого переводчика, Хеллер утверждает: «Пришло время гностикам толковать гностические тексты». Миид пишет: «Вполне естественно, что приверженцы ортодоксальной религии грубо ошибаются, переписывая гностические тексты. Этим они обязаны своему невежеству и чуждости убеждений». – Mead. C.R.S. The Gnostic Crucifixion. 1907. P. 20.